Эпидемия мыслебоязни в фантастике - Людмила и Александр Белаш

Людмила и Александр Белаш

Эпидемия мыслебоязни в фантастике

(доклад на ИнтерПрессКоне-2007)

О кризисе фантастики кто только не говорил! Оказалось - мы не говорили. Придётся высказаться.

Налицо парадоксальная картина. Книг издаётся много, названий всё больше. Росконовский талмуд-ежегодник все видели - сотни романов, чуть не на порядок больше рассказов; не всякая птица дочитает до середины. Остается радоваться, что наша фамилия начинается на "Б".

Тем не менее за Олди и Крапивина голосуют. Значит, голосуют за имена, а книги читают выборочно - любимых авторов. Конкуренция за читателя идёт страшная. А при конкурентной борьбе побеждает кто? Правильно: самый рекламируемый автор. Качество текстов большой роли не играет - читателя ловят на раскрученное имя.

Пан Шмалько как-то кручинился в докладе, что вот он ждал-ждал, когда количество перейдет в качество, да так и не дождался. Оно и верно: можно долго сидеть у навозной кучи и уповать, что она по мере увеличения станет золотом... Груда текстов - не уран, критической массы не имеет.

Разумеется, в куче однородного (к примеру, текстового) материала известную часть неизбежно составит мусор. Опусы авторов-однокнижников или работы мастеров, сделанные абы как, ради прокорма. Такая ситуация была и в России XIX века. Бестолковой ерунды, вранья, пустопорожних переводов и подражаний издавалось множество; все они по заслугам ухнули в Лету. Попытки воскресить кого-нибудь под крики: "А вот незаслуженно забытый!" обречены - это напрасная гальванизация трупов. Тем не менее эпоха дала миру мощный русский реализм, до сих пор не превзойдённый. Значит, было нечто, способное поднять литературу на уровень образца.

Была идея. И не одна. Идеи - это мысли. Они оживляют тело литературы - текст, - так же, как душа заставляет организм стать из эмбриона - человеком, из биомассы - личностью. Сон души - кома, отсутствие её - смерть.

Мы по профессии врачи; одна из наших задач - постановка диагнозов. Если в каком-либо процессе, в динамической системе возникает кризис - значит, налицо патология. Болезнь какая-то. Её следует опознать и назвать, как демона, по имени; лишь тогда болезнь можно победить, а демона - изгнать.

Взяли мы на анализ несколько сборников, изучили, анатомировали и пришли к выводу - российская фантастика больна мыслебоязнью. Это болезнь страшная и разрушительная - для творческой личности вообще, а для фантастики в особенности.

Во время Второй Мировой в Болгарии судили одного солдата, и на процессе прозвучала фраза: "Подсудимый высказывал мысли, запрещённые законом". Возмутился даже один из депутатов профашистского парламента - мол, до чего же мы дошли, если мысли объявляются незаконными!

Времена изменились. Европа избавилась от тоталитарных режимов, у нас утвердилась свобода. Но смена декорума мало повлияла на отношение к мыслям и мыслящим людям. По-прежнему в широком ходу второй главный вопрос философии, который на всех языках звучит одинаково: "Ты чё, умный что ли?"

Наличие ума и мыслей предосудительно. Казалось бы, свобода должна была положительно повлиять на психику общества и на откровенность писателей, как главных выразителей общественных воплей, восторгов и чаяний. Но инженеры человеческих душ ведут себя, словно куры перед грозой.

Впечатление такое, что над писателем нависло нечто, ОНО - грозное, безликое, вроде бури со смерчем. Вот Оно-то и спрашивает, Оно-то и ждёт искреннего ответа, причём ужимками даёт понять, какой ответ желателен.

Герой фильма "Мефисто", вытолканный на арену под жгучий свет прожекторов, бормотал в растерянности: "Чего же они от меня хотят?.."

Что мы имеем? Текст. Прерывистые ряды букв, усеивающие страницы. Это не так мало, как кажется - у текста есть свойства благозвучия, простоты-сложности, уровень постижения. В него можно вложить чувства и, если мысль нежелательна, - мыслишки или их имитации. В вещном мире это можно уподобить автомобилю, за рулём которого сидит муляж человека. Едет машина? Едет. До первого поворота...

Автор опасается мыслить, генерить идеи. О каком полёте фантазии может идти речь, когда автор боится думать?! Не сдержишь порыв мысли, брякнешь что-нибудь, тут-то Оно и явится.

Поскольку все сидят в одном корыте, мыслебоязнь легко превращается в эпидемию.

Основные признаки болезни:

1. Мелкотемье.

В мире масса проблем, научных открытий, глобализм, рост населения, взрывы галактик - ну, развернись же! Фантастика всегда шла впереди литературы всей, ставила проблемы тогда, когда о них и речи не было; наглядно показывала, как может развиваться сценарий научной мысли, что из "этого" выйдет. Сейчас все говорят о проблемах... кроме фантастов - те горячо обсуждают собственные комплексы, два мешка гнилой картошки, космический борщ и тому подобные актуальные вещи.

Авторы считают, что они так самовыражаются, и их духовный мир неисчерпаем. Напротив - это внешний мир, мир Природы неисчерпаем; а комплексов очень ограниченное количество, все они давно исследованы и описаны. В итоге повторы и самоповторы, эффект заезженной пластинки. Наша дочь сказала: "Как на некоторых книгах ставят пометку "Ненормативная лексика", так на этих надо ставить штемпель "Фрейд!"

2. Потакание публике.

Или: "Никаких проблем, кроме сексуальных". Секс переносится в прошлое, в будущее, а фэнтези или SF становятся для него сценой. Такая масс-попса, мягкая порнография в антураже: историческом, экзотическом или космическом.

А кто наш читатель? Каково его обличие?.. Недавно едем в троллейбусе. Впереди группа домашних животных. Молодой свин рассказывает чете приятелей - бычку и его тёлочке: "Ну, это, они нас кинули по бабкам, ну, а мы им устроили ночной дозор!" Популярность, однако. Слава!

3. Формат.

Страшное слово "формат"! Он диктуется масс-культурой. Формат хуже рамок; в рамках ещё можно поизвиваться, как-нибудь эзоповски вывернуться ужом, но формат омертвляет всё, как гербовая печать. Он - штамп. Чтобы было узнавание сразу по всем полям, во всех деталях, мгновенный отсыл к первоисточнику - и умиление от встречи со старыми знакомыми в новой обложке.

Надо быть виртуозом, чтобы в пределах штампа выразить себя, свою индивидуальность. Таких мало. Большинство мирится с колеёй.

Талант - это всегда новатор, а узнаваемость есть вторичность, повторение пройденного. Авторы не растут, а буксуют на месте.

4. Халтура.

Качество - это подготовка материала, проверка фактов, выдержка, отработка текста сначала в сознании, затем на бумаге. При убогой идее и исполнение будет косорукое.

Опять же, очень кушать хочется... Поневоле лепятся квазитексты, собрания букв и слов. Лишь бы падежи совпадали и члены предложения сочетались. Творческий труд оплачивается низко. Чтобы есть каждый день, автору надо много писать. "Не до жиру, быть бы живу". Во многих рассказах сквозит откровенное желание продаться и поесть как следует. И не только у молодых и начинающих...

5. Бедность мира, окружающего авторов.

Она выпирает из многих сочинений, а в фильмах прямо-таки бросается в глаза. "Азирис Нуна", призванный возродить детско-юношеский приключенческий кинематограф, за вычетом спецэффектов сравним с "Таджикфильмом" застойной поры. А могло ли быть иначе? Ведь чтобы ярко мыслить, красочно воображать, шикарно воплощать, надо жить в ярком, красочном, шикарном мире, а не в "этой стране". Иначе на страницах и экране рисуется одно - убожество.

Скудость материальная и духовная порождает страх, зависимость и отставание. Когда наши фантасты начинают описывать будущее, у них наполнение окружающей жизни/мира беднее, слабее, хуже, чем гаджеты у современного подростка. Ужас! Вместо того, чтобы предсказывать будущее, писатели отстают от современности. Чтобы избежать этого, остаётся впасть во что-нибудь вневременное: разборки вампиров в центре Москвы или дебри психологии. Но это не всем дано. По крайней мере, надо знать психологию.

6. Старые песни на новый лад, остановка "Село Переделкино".

Перепевы и пересказы проверенных, тотчас узнаваемых авторов и сюжетов. Не покидает гнетущее впечатление, что Гоголь почти исчерпал запас сюжетов, выделенных свыше для Украины, и остаётся лишь вновь юзать и юзать ресурсы Николая Васильевича. Или шумно ознаменовать смутное отражение "Стармании" в образе "Дикой энергии" - мол, мы тоже Франция. Но рано отчаиваться! есть ещё визионёрские сочинения Сковороды, есть богатейшие залежи Ивана Франко (скажем, перекатать "Лиса Микиту", будет третий, если не четвёртый римейк). Только бы Лесю Украинку не трогали...