Малыш Николя путешествует - Рене Госинни

Рене Госинни

Малыш Николя путешествует

© 2004 IMAV éditions / Goscinny – Sempе

Художественные образы, сюжеты придуманы Рене Госинни и Жан-Жаком Сампе. Права на товарный знак сохранены за издательством IMAV.

© Левин В. Л., перевод на русский язык, 2016

© Издание на русском языке.

ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2016

Machaon®

Жильберту Госинни

Мы собираемся в отпуск

Мы собираемся в отпуск – мой папа, моя мама и я; и мы все очень рады.

Мы помогли маме навести в доме порядок. Теперь у нас всё в чехлах, и едим мы на кухне. Мама сказала:

– Надо доесть всё, что осталось.

Поэтому мы едим рагу. У нас осталось шесть банок, потому что папа не любит рагу; я до вчерашнего вечера любил рагу, но, когда оказалось, что осталось ещё две банки – одна на обед и одна на сегодняшний ужин, – мне захотелось плакать.

Сегодня мы будем собираться, потому что завтра утром мы поедем на поезде, а чтобы на него успеть, надо встать в шесть часов.

– На этот раз хорошо бы не брать с собой гору вещей, – сказала мама.

– Ты абсолютно права, дорогая, – сказал папа, – я не собираюсь тащить кучу плохо перевязанных свёртков. Возьмём три чемодана, не больше!

– Правильно, – сказала мама, – берём коричневый чемодан – он плохо закрывается, но мы его перевяжем, – потом большой синий и маленький – от тёти Эльвиры.

– Отлично! – сказал папа.

Я был рад, что все согласны друг с другом, потому что обычно в поездку мы тащим с собой огромную кучу всяких свёртков, и каждый раз какой-нибудь один с самым важным забываем дома. Однажды мы забыли пакет с яйцами вкрутую и бананами, и это было ужасно, потому что мы не едим в вагоне-ресторане. Папа говорит, что там всегда подают одно и то же – говяжий лангет с печёной картошкой, поэтому мы туда не ходим и берём с собой яйца и бананы. Это вкусно, и со шкурками можно что-то придумать, хотя из-за них в купе вечно всякие истории.

Папа спустился в подвал за коричневым чемоданом, который плохо закрывается, за большим синим и за маленьким от тёти Эльвиры, а я поднялся к себе в комнату за своими вещами, которые мне будут нужны на отдыхе. Мне пришлось ходить три раза, потому что в стенном шкафу, в комоде и под кроватью куча вещей. Я всё стащил в гостиную и стал ждать папу. Из подвала доносился грохот, а потом папа пришёл с чемоданами, весь чёрный и недовольный.

– Ну почему, спрашивается, чемоданы, которые нам нужны в дорогу, всегда завалены каким-то барахлом? Почему весь подвал засыпан углем? И почему разбита лампочка? – спросил папа и пошёл умываться.

Когда папа вернулся и увидел кучу вещей, которые я принёс, он очень рассердился.

– Это что ещё за хлам?! – закричал папа. – Не думаешь же ты, что мы возьмём с собой этого плюшевого медведя, эти машинки, эти футбольные мячи и этот конструктор?

Тогда я заплакал, и у папы глаза стали красными, и он сказал:

– Николя, ты прекрасно знаешь, что я этого не люблю. Сделай одолжение, прекрати эту комедию, или ты не поедешь на отдых.

И я стал плакать ещё сильнее, потому что это нечестно, ну правда!

– Я думаю, не стоит кричать на ребёнка! – сказала мама.

– Я буду кричать на ребёнка, если он не перестанет реветь, как стадо бешеных бегемотов! – сказал папа, и от бегемотов мне стало смешно.

– Не стоит срываться на ребёнке, – сказала мама очень спокойно.

– Я не срываюсь на ребёнке, я прошу ребёнка вести себя тише, – сказал папа.

– Ты невыносимый лицемер! – закричала мама. – И я не позволю делать из нашего ребёнка козла отпущения!

Тогда я снова заплакал.

– А сейчас-то в чём дело? Почему ты опять ревёшь? – спросила мама, и я ей объяснил, что это из-за того, что она кричала на папу.

Мама подняла руки и глаза вверх и ушла заниматься своими делами.

Мы с папой поспорили о том, что мне можно взять с собой. Я отдал ему медведя, оловянных солдатиков и наряд мушкетёра, а он согласился на два футбольных мяча, конструктор, планёр, экскаватор, ведёрко, поезд и ружьё. О велосипеде я ему скажу позже.

Папа ушёл к себе в комнату. Я услышал, что в комнате папы и мамы кричат, и пошёл посмотреть, не нужна ли моя помощь. Папа спрашивал маму, зачем она хочет взять покрывала и красную перину.

– Я уже говорила, что ночи в Бретани прохладные, – сказала мама.

– За те деньги, которые я им плачу, – ответил папа, – надеюсь, в отеле нам дадут покрывало. И потом, они же знают, какие у них там ночи.

– Возможно, – сказала мама, – но хотела бы я знать, куда мы засунем эту огромную удочку? Зачем она тебе?

– Чтобы ловить жаркое, которое мы будем есть на пляже, сидя на покрывалах, – ответил папа.

И они стали носить вещи в гостиную.

– Знаешь, – сказала мама, – может быть, для шерстяных вещей и покрывал, кроме коричневого чемодана, стоит взять тот кофр с одной застёжкой?

– Похоже, придётся, – согласился папа.

Он пошёл за кофром; шерстяные вещи туда влезли, но вот удочка, даже в разобранном виде, никуда не помещалась.

– Ничего, – сказал папа, – удочку я понесу отдельно, потом обернём её газетой. И раз уж мы берём кофр, можно обойтись без большого синего чемодана. Хватит корзинки. В неё можно положить игрушки Николя и пляжные принадлежности.

– Точно, – сказала мама. – А еду для поезда положим в пакет или сумочку. Я думаю взять яйца вкрутую и бананы.

Папа сказал, что это хорошая идея и что он готов есть что угодно, лишь бы не рагу. Всё остальное положили в большой зелёный чемодан, где лежало старое папино пальто. А потом мама хлопнула себя по лбу и сказала, что забыла про два шезлонга для пляжа, а я хлопнул себя по лбу и сказал, что забыл про свой велосипед. Папа посмотрел на нас так, будто тоже хотел хлопнуть нас по чему-нибудь, но потом сказал: ладно, но раз уж так, он возьмёт корзинку для пикника. Мы согласились, и папа был рад.

И поскольку все со всеми согласились, я пошёл в гостиную помогать маме делать пакеты и свёртки, а папа понёс в подвал коричневый чемодан, который плохо закрывается, но его можно перевязать, а заодно большой синий и маленький от тёти Эльвиры.

Занять места!

На перроне закричали: «Просьба занять места! Осторожно, поезд отправляется!» Поезд сделал: ту-у-у-у-у, и я был страшно рад, потому что мы поехали в отпуск, а это классно!

Всё прошло отлично. Мы встали в шесть часов, чтобы не опоздать на поезд, потом папа пошёл ловить такси, но не поймал, и нам пришлось ехать на автобусе. Это было весело: у нас было полно чемоданов и свёртков, а в автобусе было полно народа, и мы сели в поезд, когда он уже отправлялся.

В тамбуре мы пересчитали вещи и не нашли всего одной – папиной удочки. Но она не потерялась. Мама вспомнила, что мы оставили её дома. Только вспомнила она, когда папа сказал контролёру, что на вокзале сплошные воры, что это позор и что мы ещё разберёмся с этим. Потом мы стали искать купе, в котором папа заказал места.

– Вот оно! – сказал папа, и мы прошли в купе по ногам старого господина, который сидел у двери и читал газету.

– Извините, месье! – сказал папа.

– Ничего, – сказал господин.

Но оказалось, что мест у окна, которые заказывал папа, не было, и папа рассердился.

– Я этого так не оставлю, – сказал папа.

Он попросил прощения у старого господина и вышел в коридор, чтобы найти контролёра.

– Я зарезервировал места у окна, – сказал папа.

– По всей видимости, нет, – сказал контролёр.

– Иными словами, я обманщик? – спросил папа.

– Не кипятитесь, – сказал контролёр.

Тогда я заплакал и сказал, что если я не буду сидеть у окна и смотреть на коров, то лучше сойду с поезда и вернусь домой!

– Николя, будь добр, сиди спокойно, если не хочешь получить по шее! – закричал папа.

Это было нечестно, и я стал плакать ещё сильнее, и мама дала мне банан и сказала, чтобы я сел напротив месье и смотрел в то окно, что в коридоре, и что, кстати, с той стороны коровы лучше. Папа хотел ещё поговорить с контролёром, но не смог, потому что контролёр уже ушёл.

Папа разложил вещи на сетке и сел рядом со старым господином, напротив мамы.

– Я бы что-нибудь съел, – сказал папа.

– Яйца в синей сумке, вон, над чемоданом, – сказала мама.

Папа встал на сиденье и снял сумку с яйцами.

– А где же соль? – спросил папа.

– Соль в коричневой сумке, под корзиной.

Папа подумал и сказал, что обойдётся без соли. Старый господин вздохнул из-за своей газеты.

И тут я их увидел! Коров было так много!

– Мам, смотри! – закричал я. – Коровы!

– Николя! – сказала мама. – Ты уронил банан на брюки месье! Надо быть внимательнее!

– Ничего, – сказал старый господин.

Он, наверное, читает очень медленно, потому что с самого отъезда ни разу не перевернул страницу. Банан пропал – ну, вообще-то там только кусочек оставался, – и я принялся за яйцо. Я кидал скорлупу на своё сиденье, и старый господин отодвинулся. Это он здорово придумал – так мне будет удобнее!