Конкурс «Мисс Галактика» - Александр Тэмлейн

Александр Тэмлейн

Конкурс «Мисс Галактика»

© С. Тэмлейн

© ООО «Издательство АСТ», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Посвящается Андрею Белянину и Галине Чёрной,

а также Анне Некрасовой (во исполнение давнего обещания) и Лене «Медведице» Хехневой. Так уж забавно получилось, что волею судьбы Лена очень похожа по характеру на Алину; а потому, размышляя, как бы поступила Алина в той или иной ситуации, автор невольно апеллировал к поступкам и речи Елены. А значит, если кто-то и должен быть непременно упомянут в посвящениях, то это именно ты, Лен.

Автор также искренне благодарит Игоря Минакова – за то, что рассказал о возможности участия в данном проекте; и Вячеслава Бакулина – за то, что в этот проект принял. И он просто должен сказать спасибо множеству замечательных людей, без которых этот роман (очень даже может быть!) никогда бы не увидел свет:

Кате Хомчак (за верную дружбу и бесконечное долготерпение); Юле Рослик (за Настоящую Дружбу – отныне и пока стоять будет Нарния!); Насте Нестер (за золотые часы твоих осенних волос); Маргарите Юдицкайте (за дружбу); Оксане Соловей (за готовность подставить дружеское плечо в самых тяжелых ситуациях); Жене Захаренкову (да стоит вечно Картеран!); Сергею Воронину (это вина именно этого нехорошего человека, что я стал читать фентези); Крис Панде (за дружбу и поддержку); Алене Кашкан (за солнечность и яркое жизнелюбие); Ане Новосад (за тепло); Екатерине Кошковой (за искреннее восхищение); Алёне Градович (за понимание); Софи Пузиновской (за веру) и Вике (сама-догадываешься-за-что). Простите меня ещё и за то, что не упомянул множество замечательных людей, каждому из которых я бесконечно благодарен.

Спасибо вам, ребята и девчата!

Без вас эта книжка никогда бы не была такой.

А уж хороша она или нет – узнайте, перевернув страницу!

Пропедевтика

А знаете ли Вы об уникальных приключениях бравого командора Алекса, отважного агента по борьбе с несанкционированной нечистью Алины, бесстрашного и под самую завязку образованного кота Профессора, о защите нашей славной планеты от нашествия недоброй силы?! Еще нет?! Немедленно переверните страницу: Вы сами напросились, мы идем к Вам!!!

Пролог

Записка от Алины

– Доброе утро!

– Умфгм, – невразумительно пробурчал я.

Жизнерадостный тон шефа отозвался протестующим звоном у меня в голове. Весьма мучительным, надо сказать. Что касается вышеозначенного утверждения, то оно, мягко говоря, было весьма сомнительным, а если по правде – то вопиющей, наглой и беспардонной ложью. Конкретно данное утро добрым я бы никак не стал называть! Вчера далеко за полночь я вернулся с дурацкого задания, на котором был вынужден перепить знаменитых ирландских лепреконов, и теперь настроение у меня было удручающее.

Эти самые лепреконы пьют будь здоров!

Да еще и угощали каким-то невообразимо противным пойлом, которое сказочные коротышки благоговейно именовали «вересковый мед с холмов»: по мне, так лучше, если бы он на холмах и остался, но увы, значительная часть сего напитка плавно перекочевала в мой желудок. С трудом добравшись до постели, я так и рухнул на нее, не разуваясь и не раздеваясь; если бы меня застала Алина, то наверняка устроила бы потрясающую взбучку – если бы смогла разбудить, конечно!

– Какие-то важные и неотложные дела потребовали моего присутствия? – выпалил я.

В голове мысли ворочались, как здоровенные валуны, болезненно сминая мозг и время от времени сталкиваясь мшистыми боками и высекая искры боли. Удивительно, что я вообще произнес такую сложную фразу. Впрочем, при взгляде на изумленное лицо гнома до меня дошло, что в моем нынешнем состоянии эта фраза прозвучала примерно как «Ккт вж нж птр мг прств?!», и поспешил конкретизировать:

– Пива бы.

Впечатленный моими лингвистическими способностями, гном поспешно метнулся к мини-бару (кабинет начальства недавно здорово модернизировали!), достал оттуда бутылку запотевшего «Мерлина», бесцеремонно вскрыл ее о массивный дубовый стол (несчастная столешница носила явные следы многолетнего вандализма) и протянул мне.

Поморщившись, я сделал глоток.

Гадость еще та – настоящий Мерлин нынешних пивоваров в тонкий блин бы раскатал, если б только узнал, что в его честь назвали этакий жиденький декокт. Боль в последний раз мстительно вгрызлась коренными зубами в подкорку, а потом стала отступать. Обретя минимальную осмысленность, я со стоном рухнул в близлежащее кресло.

– И зачем было меня звать в такую рань?! – пробурчал я. – Шеф, если уж вы даете задания, на которых нужно вусмерть напиваться, то дайте хотя бы после подохнуть в своей личной кроватке, с красавицей-женой под боком…

Вид у гнома стал какой-то виноватый, и он по-киношному закашлялся.

– Появилось тут одно экстрасрочное дело, – пряча глаза, признался он.

Я вздохнул:

– А у вас там в баре не найдется еще с полпинты этого позорящего древнего и заслуженного волшебника напитка?

– Алекс, – строго сказал гном, – не напивайся перед работой.

– Значит, во время работы можно?! – взвился я.

– Во время работы – это форс-мажорные обстоятельства, – вздохнул подгорный (по крайней мере, в теории) житель. – А сейчас тебе потребуются мозги.

– Вот черт! Разрешите сходить, забрать их из прикроватной тумбочки? – буркнул я, но все-таки скрестил пальцы на животе и приготовился слушать. – Что же такое произошло, что мой дорогой начальник готов пожертвовать своим лучшим сотрудником, который может безвозвратно скончаться от абстинентного синдрома, на неотложной и геройской службе?!

Гном плюхнулся обратно в кресло и помассировал виски пальцами.

Стол был таким высоким, а начальство – таким коротышкой, что из-за столешницы торчала одна лишь голова с топорщащимися бородой и усами. Наш шеф недавно пристрастился к модельным стрижкам, и теперь его волосы украшало неожиданное мелирование, борода была заплетена в десять косичек, выкрашенных в красный и перевитых экстравагантными голубыми ленточками. Вдобавок приоделся по последней моде – роскошный фиолетовый кафтан с серебряными пуговицами и шикарным красным шелковым кушаком. Выглядел он во всем этом облачении настолько колоритно, что, казалось, только-только сбежал с последней экранизации приключений Бильбо.

Кабинет, кстати, тоже подвергли реконструкции: повсюду развесили картины Мур-мурских мастеров, японские гравюры и репродукции Моне. От всего этого великолепия рябило в глазах и хотелось уточнить у первого попавшегося скупщика, сколько он даст, чтобы привести хоромы начальства в по-спартански аскетический стиль.

Гном вздохнул.

– Случилась откровенно нештатная ситуация, – признался он.

От такого лабиринтообразного подхода к делу у меня закружилась голова.

– Да скажите уже, наконец, толком! – возмутился я. – По какому дилетантскому поводу меня приобщили к делу и не дали выспаться после трудовой попойки?!

Шеф виновато отвел взгляд.

Это уже начало помаленьку меня пугать.

– Алекс, – наконец продолжил он, – ты ведь знаешь, что у нас есть дела под грифонами «Секретно», «Сверхсекретно», и «Перед прочтением сжечь»?

– Угу, – скучающе булькнул я.

– Так вот, – вздохнул бородатый карлик, в котором мне все меньше и меньше хотелось видеть мое начальство – по крайней мере, сегодня утром! – на самом деле, есть еще один грифон. Под ним мы держим дела из папки «Написал – умри!».

– Мгм? – изобразил вежливый интерес я.

На самом деле существование сверхпупертрупер-секретной папки давным-давно не было никаким секретом для подчиненных. Хоббиты из восточного сектора даже иногда тихонько подкармливали грифона Васю отборной колбасой, надеясь потихоньку стянуть не подлежащие разглашению документы и коварно разгласить – сорвав, конечно, неплохой куш в какой-нибудь бульварной газетенке. Впрочем, кто бы им поверил? У нас там такие дела, такие дела, что даже для желтой прессы сойдут разве что за гибрид шутки с зубастой уткой.

– Так вот, – в очередной раз вздохнул мой подгорный мучитель, – взгляни-ка на одно дело из этой папки.

Плотный желтоватый листок скользнул ко мне по глянцевитой поверхности стола. Я мучительно сфокусировал зрение на коварно расползающихся буквах. Отпечатанные густым, вычурным готическим шрифтом, они упорно не желали складываться в понятную картину. Вздохнув, я сделал еще один глоток «Мерлина». Закорючки вдруг потеснились, потолкались, перестроились, и до меня стал доходить смысл написанного.