Горячая кровь - Кристина Александровна Борис

Кристина Борис

Горячая кровь

Прошлая жизнь

— Я не могу это сделать! Оставьте! Оставьте меня в покое! — причитала благородная дама, вздыхая от чрезмерного стеснения. Дыхание перехватило, а лицо покрыл румянец стыда и страха. Юноша, пытаясь сжать как можно сильнее девушку в объятиях, целовал шею несчастной.

— Анна, с каких пор я стал тебе таким чужим? Ну не томи меня. Ты тоже этого хочешь, — дыхание юноши обжигало. Девушка испуганно озиралась по сторонам.

— Прошу тебя, не надо. Андраш! Я не буду этого делать. Ради своего господина. Ради меня. Оставь меня в покое, — дама умоляюще взглянула напористому обольстителю в глаза.

— Ну наконец-то я смогу тебя поцеловать. Зачем прятать от меня такие притягательные губы? — юноша наклонился к лицу девушки, чтобы совершить роковой поцелуй, однако, проходящая мимо служанка заставила влюблённого спешно ретироваться. — Госпожа, когда прикажете встречать господина?

— Ты можешь завтра садиться на коня и скакать на восток, как обычно, в сторону леса. Там его встретите со всеми положенными почестями, а ты, — дама строго и уверенно обратилась к проходящей служанке. — Беги к Марии и передай от меня наставление, чтобы на кухне всё было готово к появлению нашего господина.

Ничего не заметившая служанка лишь покорно поклонилась и пошла выполнять заданный приказ. За ней последовал и пылкий влюблённый.

Анна, оставшись одна в этом длинном и холодном коридоре, ушла в свою спальню, на ходу поправляя свой наряд от сильных объятий.

Ей казалось, что каждая складка одежды до сих пор чувствует горячие прикосновения Андраша. Его руки нельзя было спутать ни с кем и, как боялась знатная дама, эту горячность на одежде и коже точно заметит её подозрительный муж. А он, как был силён на недоверие, так и жестоко наказывал за любой проступок предательства.

“Я же не виновата ни в чём! Я всячески его избегаю! А вдруг эта служанка что-то видела и доложит об этом мужу? Горе мне! Господи, почему ты не слышишь мои молитвы?” — печалилась Анна по пути в спальню, где намеревалась остаться там до самого приезда мужа, лишь бы не встречать настойчивого Андраша.

“В спальню он не посмеет зайти. Пока что.” — думала про себя Анна, закрывая дверь своих покоев. Она боялась даже произносить вслух свои мысли, оставаясь наедине.

Затем, подойдя к комоду, на котором стояло распятье, стала на колени и начала истово молиться, молча прося для себя избавления от пылкости Андраша и наказания мужа.

А ведь всё могло быть иначе.

Не будь она так дружелюбна и приветлива, Андраш бы не воспринял её доброту за нечто большее.

Будь Андраш родом из семьи богаче и знатнее, он давно бы взял её в жёны, и Анне не предстояло бы мучиться от страха за себя.

Всё своё детство Анна и Андраш близко дружили, несмотря на неравенство в статусах. Он был мальчишкой для битья, чтобы воспитать её старшего брата, однако, помимо наказаний, Андраш получал и благости, которые были предназначены для знатных детей. Потому, несмотря на наказания, он был избалован и часто добивался желаемого.

Когда детство сменилось на отрочество, Андраш и Анна стали испытывать друг к другу более тесные чувства, однако в силу неведения и неопытности, подростки не понимали, что же их так заставляет часто думать друг о друге. Всё, что происходило между ними в тот момент было невинно и по-детски наивно, однако для каждого из них это было поистине безумно. Именно тогда Анна запомнила прикосновение горячих рук Андраша.

Не успев насладиться этими сладостными мгновениями влюблённости, девушке стали объяснять её долг по статусу и крови, а именно брак по договору и рождение наследников мужу.

Анна была прилежной ученицей и потому быстро поняла, что уже сейчас стоит вести себя благоразумно, чтобы не навлечь неположенной репутации. Так она сама начала отдаляться от своей первой любви в силу того, что ей предстояло исполнить по долгу.

Андраш же, став лучшим другом для старшего брата Анны, проводил с ним много времени по местам, где честь и благоразумие растворялись в ночном воздухе, потому он не разделял желание Анны оставить всё, что между ними было.

Он знал, что сможет оставить их детскую любовь и подарить Анне новую — ту, что дарят друг другу взрослые влюблённые. В своих самых дерзких мечтах он становился великим воином, добивался земель и богатства и, женившись на Анне, обнимал её и целовал как настоящий мужчина.

Однако всё было предрешено.

Сейчас он служил частью приданного Анны. Он смотрел на неё и желал ещё больше. Она была красивой девушкой, а сейчас, когда сошла детская припухлость на щеках, Анна превратилась в очаровательную женщину.

Однако Андраша раздражала её, как ему казалось, напускная скромность и порядочность. Он был уверен, что бывшая возлюбленная ничего не забыла. Стоило лишь только уличить момент, как стойкость Анны, как тонкая преграда, развалится.

Однако Анна не желала гибели. Она с доблестью выучила положенные уроки и желала исполнить свой положенный долг. Пусть она и не любила мужа, пусть местами он ей был противен, однако мало кому из знатных дам нравились их мужья.

Но молодое сердце всё равно трепетало при виде Андраша, пусть даже разум понимал, что с ним уже ничего нельзя создать. Вот уже на протяжении полугода, как Анна стала замужней госпожой, она взывала в молитвах Всевышнего с просьбой охладить пыл бывшего возлюбленного:

“Когда-нибудь он добьётся своего. И я погибну. Сначала погибнет моя душа, когда я сделаю это с Андрашем, а затем и тело, когда об этом узнает мой муж.”

Господин

“Анна, будь вежливой. Если всё пройдёт хорошо, ты станешь его женой. Да, характер у него не самый хороший, однако он надёжный человек с хорошим достатком,” — причитала мама, поправляя причёску дочери.

Девушка шла на встречу, а сердце трепетало от страха и любопытства. Характер не самый хороший, но надёжный человек с хорошим достатком. Эти слова не внушали благоговейного трепета.

“А вдруг он будет старым? Или некрасивым? А если жестоким? Если бы он был неплохим, мать бы восхищалась им, не скрывая своей радости…” — думала про себя Анна, заходя вместе с матерью в зал, где их ожидали отец и неизвестный мужчина.

Незнакомец был не красавцем, однако никаких “погрешностей” в виде шрамов, плеши или видимых дефектов не было. Это был просто обычный