Буднично - Алексей Реборн

Алексей Реборн

Буднично

– Дорогой, мусор по дороге вынесешь?

– Да, конечно, – сказал Павел и, вздохнув, отставил в сторону копье.

Эта безобидная просьба снова его расстроила. Придётся надеть рюкзак на обе лямки, чтобы тот вдруг не сполз, а это нарушение техники безопасности. Положено носить на одном плече. Так его легко бросить, если за него схватятся.

– Вот, держи, – сказала она, шурша пакетом. – Будь осторожен.

– Как обычно, – с улыбкой ответил Павел и, легонько поцеловав жену в губы, взял копьё, пакет с мусором и посмотрел в глазки на двери.

Их было два, один на правой, другой на левой части. Врезаны они были слегка под углом, чтобы можно было рассмотреть всю лестничную клетку. Убедившись, что за дверью никого, Павел вышел из дома, подошёл к лифту, нажал кнопку вызова. Загудели подъёмные механизмы. Спустя пару секунд двери раскрылись на три-четыре сантиметра. Бросив беглый взгляд в кабину лифта (в ней никого не было), Павел нажал кнопку ещё раз и двери открылись до конца. Спустившись на первый этаж, кабина повторила свои манипуляции – сначала небольшая щёлочка, такая, чтобы копьё пролезло, затем по повторному нажатию кнопки двери открылись полностью.

У выхода из подъезда стояла молодая женщина с коляской, в которой Павел узнал соседку с пятого этажа. Невысокая, миловидная, на вид не старше тридцати, она была одета в серое неприметное пальто. В правой руке у неё было копьё, такое же дешёвое, как и у Павла, да ещё и не по росту длинное.

– Ой, мужчина, вы мне не поможете, – всем видом показывая свою уязвимость, пролепетала соседка. – Я и сама умею, но, боюсь, дочка проснётся.

Павел подошёл к коляске, осмотрел. В дешёвом пластиковом кофре спала очаровательная девочка в розовой шапочке и с пустышкой во рту. Её можно было увидеть лишь через отверстия для воздуха размером с горошину, которыми была усыпана вся крышка. Пластиковые петли, так же не внушавшие доверия, расстроили Павла окончательно. И как отец семейства вот так отпускает жену с ребёнком гулять, уму непостижимо.

– Конечно, помогу. Только отойдите подальше.

Соседка кивнула и, откатив коляску к дверям лифта, стала ждать. Павел как мог аккуратно положил на пол пакет с мусором, чтобы бутылки от вина не гремели об пол, но те всё равно обозначили своё присутствие, несколько раз задорно лязгнув.

«Ну вот, теперь решит, что мы – алкоголики какие-то. Середина недели, а я с бутылками, позорище. Ну и фиг с ним. Наплевать. Можно подумать, мы одни во всём доме в будни прикладываемся», – думал Павел, подходя к двери подъезда, по которой снаружи кто-то лениво стучал.

Взглянув в глазки, он тихо выругался. На этот раз не заблудший – свой. Это был старик с седьмого этажа, недавно вышедший на пенсию. Отличный рассказчик, хохмач и тихий пьяница, не вредивший никому и ничему, кроме собственной печени. Говорили ему, что сейчас не те времена, когда можно заснуть пьяным в парке на лавочке, а проснуться в отделении. Сейчас можно вообще не проснуться. Не слушал никого и вот что вышло. Стоит теперь бледный с тупым пустым взглядом и по двери стучит, соседке выйти не даёт.

– Ну, прости, дядя Миша, – сказал Павел и с силой толкнул дверь от себя.

Старик рухнул на спину, казалось, ни капли тому не удивившись. Его руки с пожелтевшими от курения пальцами лениво тянулись к соседу, рот неспешно открывался и закрывался, словно уже жевал долгожданную тёплую плоть. На его штанах в районе щиколотки отчётливо было видно бурое пятно запёкшейся крови.

– «Ну, хоть сам никого не покусал, и то хорошо», – подумал Павел и хорошо натренированным движением воткнул копьё старику в глаз.

Тот резко обмяк, словно рекламный надувной человечек, у которого отключили насос.

– Ой, спасибо большое, – сказала соседка, уже подкатившая коляску к выходу. – Только можно его куда-нибудь, а то…

– Да-да, секунду, – сказал Павел и, взяв старика за руки, торопливо оттащил его на пару метров от подъезда. Не забыв о манерах, он тут же вернулся обратно и придержал молодой матери дверь, чтобы та могла беспрепятственно выкатить коляску на улицу.

Распрощавшись с соседкой, Павел достал телефон и набрал номер СУМ – «службы утилизации мертвецов». Смердящее у подъезда тело это не эстетично и антисанитарно, поэтому медлить с этим не стоило. Пока шли гудки, Павел направился к станции метро, неспешно, хоть и отставал от привычного графика. За опоздание на работе всё равно ругать не будут, разве что начальник рыкнуть может, но тот всё время на всех рычит, все к этому привыкли.

Когда колл-центр, наконец, ответил, Павел развернулся и пошёл обратно – вспомнил про оставленный в подъезде пакет с мусором. Всё время удивлялся, как соседи могут быть такими свиньями, что не доносят мусор до контейнера, и вот теперь понял почему. Видать, тоже у подъезда с бледными согражданами пересекались, поди после этого не забудь про такую мелочь, как пакет. Но Павел хоть и нашёл оправдание соседям, сам не хотел им уподобляться, потому решил потратить ещё немного времени. Всё равно на работе поймут и не осудят.

В конечном счёте, дорога до станции метро заняла на пятнадцать минут дольше обычного. Приятный женский голос из динамиков на входе возвещал:

– Уважаемые пассажиры. При входе на станцию метрополитена не забывайте надеть защитные колпачки на ваши копья. В случае опасности переходите на оружие ближнего боя. Будьте внимательны и осторожны. При обнаружении подозрительно бледных личностей, сообщайте машинисту или сотруднику охраны метрополитена.

Павел брезгливо осмотрел наконечник своего копья. Пошарив по карманам, он не обнаружил привычной упаковки бумажных салфеток – забыл дома. Пришлось остатки стариковской крови и мозгов вытирать носовым платком. Пластиковый наконечник копья, изнутри испещрённый мелкими царапинами, отмывать сложнее, а с насморком давно пора что-то делать. В очередной раз пообещав самому себе посетить таки врача, Павел спустился в подземку.

Несмотря на час пик, о давке не было и речи. Большая часть пассажиров расположилась на сидячих местах. Те, кто не был увлечён играми, читали бумажные книги. Такую популярность печатного слова объяснялась практическими соображениями. В случае атаки внезапно обернувшегося пассажира толстое бумажное издание можно было вставить нападающему в зубы, и пока тот пожёвывает суперобложку любимого романа, есть время выхватить нож и всадить обидчику в глаз. С электронной книгой такой фокус не сработает. Этот нюанс наложил отпечаток на всю индустрию. Издательства стали отдавать предпочтение книгам не меньше пятисот страниц.