Проклятое сокровище галеона Тринидад - Алексей Медоваров

Алексей Медоваров

Проклятое сокровище галеона Тринидад

Маркус Кастильо встаёт за час до рассвета и спускается из своего поместья на холме. Я иногда собственными глазами вижу его, неспешно шагающего вниз по узким улочкам нашего славного городка. Словно призрак, безмолвный и бесстрастный идёт он по каменной мостовой, ни на кого не обращая внимания.

Он садится на скамью под ветвями старого ясеня, что на набережной, и ждёт восхода солнца. Но с первыми лучами возвращается назад, будто не переносит их. Говорят, что кожа его бледна, а тонкие губы уж много лет не трогала улыбка.

Хотел бы я сказать, что он слаб и тщедушен, сгорблен или измучен долгой болезнью. Но нет! Наоборот, он широк в плечах и выглядит моложе своих лет. А ведь мы с ним родились в один год.

Но все в этом городе знают, что поддерживает в нём силы! Знают, но не говорят в слух, опасаясь его гнева. Он питается плотью детей! Лесничий часто слышит их невинные голоса, доносящиеся из карет, мчащихся в поместье Кастильо.

И этот кошмар длится больше тридцати лет. А всему виной проклятые сокровища!

– У вас красивый слог, сеньор Толедо! Вам бы книжки писать, – воскликнул Донни и сделал добрый глоток местного вина. Оно оказалось кислым и совсем не располагало к смакованию, но обижать хозяина забегаловки ему не хотелось.

От похвалы сеньор Толедо зарделся, как переспелый томат. Даже аккуратная лысина покраснела.

– Пописываю вечерами, каюсь…

– Но вы упоминали о сокровищах, – репортёрское чутьё редко подводило Донни. Всего один невинный вопрос в кабаке привел его к этой любопытной истории. Пару последних ночей он страдал от бессоницы и дважды видел силуэт одинокого человека, сидящего под раскидистыми ветвями ясеня.

– Поговаривают, что он нашёл клад с затонувшего в наших водах галеона “Тринидад”. Проклятые сокровища инков!

Последнюю фразу сеньор Толедо прошептал зловещим голосом. Донни сделал вид, что впечатлён и ещё немного порасспрашивал его о Маркусе Кастильо, окончательно решив повременить с возвращением в Мадрид.

Всю последующую ночь он пил крепкий кофе, отгоняя от себя сон. Проклятая бессонница, как назло, отступила под натиском двух выпитых бутылок вина. Наконец на набережной появился одинокий силуэт. Донни накинул плащ и вышел из гостиницы.

Маркус Кастильо расположился на краю скамьи и смотрел вдаль, на занимающуюся зарю. От моря тянуло живительной прохладой, которой так не доставало жаркими летними днями и, казалось, что пожилой сеньор наслаждается каждым мгновением, проведенным на берегу.

Он действительно напоминал стройное и всё ещё могучее дерево. Кожа его была и впрямь бледна, но не бледнее чем у клерка, ежедневно занятого бумагам, хотя от густого загара местных рыбаков и торговцев отличалась разительно.

Когда Донни сел рядом, сеньор Кастильо удивлённо посмотрел на него.

– Не хочу показаться грубым, но на набережной полно других скамеек.

– Сеньор Кастильо, я хотел бы…

– Хотели бы узнать о сокровищах с галеона “Тринидад”? Того самого, что шёл с грузом табака? – Маркус Кастильо рассмеялся. В смехе не прозвучало ни одной зловещей нотки. – Когда же эти слухи канут в лету? Наверное, вместе с сеньором Толедо, главным их источником. Триклятый кабатчик!

– Дыма без огня не бывает. Даже искажённый слух или сплетня имеют начало.

– Хорошо, я расскажу вам, – вздохнул сеньор Кастильо, бросив взгляд на стрелки карманных часов. – Но потом вы оставите меня в покое…

История этих слухов зародилась давно. Бедный молодой рыбак нашёл в прибрежной гальке четыре эскудо, отлитых из червонного золота Нового Света. Настоящий клад для этих мест. Он не спустил их на женщин и вино, но купил пару новых лодок и стал вместе с младшими братьями трудится не покладая рук.

В семье перестали трястись над каждым сентимо и молодой рыбак решил жениться на прекрасной девушке, за которой долго ухаживал сын одного кабатчика. Под сенью раскидистого ясеня рыбак поклялся ей в любви и та согласилась стать его женой.

Семья росла, а вместе с ней росло и дело, начатое рыбаком. Вместо двух лодок в море выходил маленький рыбацкий флот, добывавший макрель, угря и мидии.

Когда рыбак скопил денег и купил старое поместье на вершине холма, к его имени стали добавлять слово “сеньор”. На этом месте истина заканчивается, уступая место для небылиц и слухов.

Сеньор Маркус Кастильо закончил свой короткий рассказ и замолчал, о чём-то задумавшись, но потом добавил:

– Я давно отошел от дел. Теперь ими занимаются мои дети. Семья Кастильо владеет не только двумя сотнями лодок по всему побережью Испании, но и солеварней, поставляет рыбу пряного посола к королевскому двору… Я же всецело посвятил себя воспитанию потомства.

– Но зачем вы каждое утро приходите сюда? – спросил Донни.

– У меня шестеро сыновей и у каждого есть отпрыски. Помимо них ещё ворох племянников. Поместье хоть и велико, но с каждым годом всё больше напоминает пчелиный улей. А эти несколько утренних часов я посвящаю только себе, привожу мысли в порядок, наслаждаюсь покоем в памятном месте. Теперь для меня это не меньшее сокровище, чем те четыре золотых эскудо.

– Позвольте ещё вопрос…

– Довольно, – отрезал сеньор Кастильо и вновь устремил свой взгляд вдаль. – Мои рыбацкие лодки выходят в море.