Бойцовский клуб (пер. В. Завгородний) - Чак Паланик

Чак Паланик

Бойцовский клуб

Отмазка

ЭТОТ ПЕРЕВОД ВЫПОЛНЕН И РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ В порядке протеста против откровенно халтурного выполнения своих профессиональных обязанностей официальным переводчиком романа И. Кормильцевым и редактором русского издания («ACT») E. Пучковой.

Перевод книги «Бойцовский клуб» Ильей Кормильцевым выполнен настолько непрофессионально и небрежно, что, по сути, является проявлением неуважения и просто хамством как по отношению к читателям, так и по отношению к автору книги.

Настоящим приношу свои извинения лично Чаку Поланику и прошу не принимать этот перевод как попытку подорвать его благосостояние.

Использование этого перевода в любых целях, кроме ознакомительных, является нарушением авторских и смежных прав автора и переводчика.

Вашу мать, имейте совесть!

Предисловие переводчика

СЛУШАЙТЕ, МУЖИКИ (НУ И, КОНЕЧНО, ДЕВЧОНКИ). Я ХОЧУ, чтобы вы сразу кое-что поняли. Это не инструкция по терроризму в домашних условиях. Это не справочник по самодельной взрывчатке.

И дело даже не в том, что, если ты будешь следовать советам книги, то будешь последним идиотом. Возможно, мёртвым идиотом: в романе есть ошибки в рецептах, и, вероятно, я внес ещё парочку. (:

Дело в том, что это — произведение искусства. Это Хемингуэй, Ремарк, Сартр, Экзюпери — нужное подчеркнуть — девяностых. Ещё один реалист-экзистенциалист, которому не досталось войны, так что он наконец-то написал про нас с тобой, а не про каких-то солдат хрен-знает-где.

Это — произведение искусства. Не нужно читать его, чтобы сделать нитроглицерин — это описано в романе Жюля Верна «Таинственный остров». Не нужно читать его, чтобы научиться портить телефонные автоматы — это описано у Пауэлла в «Поваренной книге анархиста». Не нужно бегать в лыжных масках и стрелять в людей. Пожалуйста.

И в суп, если можно, не надо писать. Ну очень не хотелось бы… чтобы в суп…

Заранее благодарен.

Посвящается Кэрол Мэдер, которая терпела все мои заскоки.

Посвящается моей любовнице, которая терпит не меньше.

Благодарность

Я БЫ ХОТЕЛ СКАЗАТЬ «СПАСИБО» ЗА ЛЮБОВЬ И ПОДДЕРЖКУ в преодолении, ну, вы знаете, всех тех ужасных вещей, которые иногда происходят, следующим людям:

Ина Хеберт, Джефф Плит, Майк Киф, Майкл Верн Смит, Сьюзи Вителло, Том Спенбауэр, Джеральд Говард, Эдвард Гибберт, Гордон Гроуден, Деннис Стовал, Линии Стовал, Кен Фостер, Моника Дрейк, Фред Поланик.

Глава 1

ТАЙЛЕР УСТРАИВАЕТ МЕНЯ НА РАБОТУ ОФИЦИАНТОМ, а потом Тайлер засовывает пистолет мне в рот и говорит, что первый шаг к вечной жизни — это умереть. А ведь довольно долго мы с Тайлером были лучшими друзьями. Люди часто спрашивают, знаю ли я Тайлера Дёрдена.

Ствол пистолета прижат к моей глотке.

На самом деле, мы не умрём, говорит Тайлер.

Языком я ощущаю отверстия глушителя[1], просверленные нами в стволе пистолета. Звук выстрела производится шумом расширяющихся газов — плюс хлопок, издаваемый пулей, летящей быстрее звука. Чтобы сделать глушитель, ты просверливаешь отверстия в стволе оружия, много отверстий. Это позволяет газам выходить постепенно, и скорость полета пули уменьшается и становится меньше скорости звука.

Ты просверливаешь отверстия неправильно — и пистолет отрывает тебе руку.

На самом деле, это — не смерть, говорит Тайлер. Мы станем легендой. Мы не постареем.

Я подвигаю языком ствол к щеке и говорю: Тайлер, ты говоришь о вампирах.

Все примечания и выделения — переводчика.

Здания, на котором мы сейчас стоим, не будет здесь через десять минут. Ты берёшь 98-процентную дымящую азотную кислоту и добавляешь втрое больше серной кислоты. Ты делаешь это на ледяной бане. Потом добавляешь пипеткой глицерин[2]— каплю за каплей. Ты получаешь — нитроглицерин[3].

Я знаю это, потому что Тайлер это знает.

Ты смешиваешь нитроглицерин с опилками и получаешь отличную пластиковую взрывчатку. Многие пропитывают нитроглицерином вату, и добавляют английскую соль[4] в качестве сульфата. Это тоже работает. Некоторые используют парафин[5]. Парафин у меня никогда, никогда не работал.

Мы с Тайлером стоим на крыше небоскрёба «Parker— Morris». Пистолет в моём рту. Мы слышим, как разбивается стекло. Загляни за край. Сегодня облачно, даже здесь, наверху. Это — самое высокое здание в мире, и здесь, наверху, ветер всегда холодный.

Здесь, наверху, так тихо, что ты чувствуешь себя одной из тех мартышек, запущенных в космос. Ты делаешь свою маленькую работу, который ты обучен. Тянешь за рычаг. Нажимаешь на кнопку. Ты не понимаешь ничего из этого. А потом ты просто умираешь.

На высоте ста девяносто одного этажа ты заглядываешь за край крыши и видишь на улице внизу пёстрый ковёр людей, стоящих и смотрящих вверх. Разбилось стекло в окне под нами. Вылетает окно, а затем вываливается конторский шкаф, как большой чёрный холодильник. Прямо под нами конторский шкаф на шесть ящиков летит параллельно фасаду здания. Он медленно поворачивается в полёте, постепенно уменьшается. Потом он падает в толпу и исчезает из вида.

Ста девяноста одним этажом ниже космические мартышки из Комитета по беспорядкам Проекта «Увечье» сорвались с цепи и уничтожают саму историю.

Как это говорится — убиваешь того, кого любишь… ну, работает и наоборот.

Когда у тебя во рту пистолет, и ствол торчит между зубами, ты можешь только мычать.

Нам осталось десять минут.

Ещё одно окно разбивается, и осколки стекла мелькают в воздухе как крылья стаи голубей. Потом дюйм[6] за дюймом из окна показывается чёрный деревянный стол, который выталкивают члены Комитета по беспорядкам. Наконец, стол наклоняется, скользит и падает, вращаясь в полёте, и в конце исчезает в толпе.

Здания «Parker-Morris» не будет здесь через девять минут. Ты берёшь нужное количество взрывчатки и минируешь несущие сваи чего угодно. Ты можешь обрушить любое здание в мире. Ты должен как следует уплотнить взрывчатку мешками с песком, чтобы взрывная волна была направлена в сваю, а не в подземный гараж вокруг.

Этого не прочитаешь в учебнике истории.

Три способа сделать напалм[7]. Первый: смешать поровну бензин и замороженный концентрат апельсинового сока. Второй: смешать поровну бензин и диетическую колу. Третий: растворять наполнитель для кошачьего туалета в бензине, пока не загустеет.

Спроси меня, как сделать нервно-паралитический газ[8]. Или — как заминировать автомобиль.

Девять минут.

Здание «Parker-Morris», сто девяносто один этаж, рухнет медленно, как падающее в лесу дерево. Ты можешь обрушить всё, что угодно. Странно думать, что место, где мы сейчас стоим, будет просто точкой в небе.

Мы с Тайлером на краю крыши. Пистолет в моём рту. Я удивляюсь тому, каким чистым оказался ствол.

Мы совершенно забыли обо всей убийственно-суицидальной затее Тайлера. Мы смотрим, как ещё один шкаф выскальзывает с края здания. В полёте ящики открываются, и восходящие потоки и ветер подхватывают и разносят стопки белой бумаги.

Восемь минут.

Потом — дым. Дым появляется из разбитых окон.

Команда по уничтожению взорвет детонаторы[9] примерно через восемь минут. Детонаторы взорвут основной заряд, сваи будут раздроблены, и серии фотографий небоскреба «Parker-Morris» войдут во все учебники по истории.

Пять последовательных фотографий. Вот здание стоит. Второй кадр — здание под углом восемьдесят градусов. Потом — семьдесят градусов. На четвертом кадре — здание под углом в сорок пять градусов. Здесь скелет здания подаётся, и здание немного изгибается. Последний кадр — сто девяносто один этаж обрушивается на Национальный музей. Настоящую цель Тайлера.

Это наш мир, теперь — наш, говорит Тайлер. Все эти древние люди уже мертвы.

Если б я знал, как всё выйдет, я был бы более чем счастлив сам быть сейчас мёртвым, на Небесах.

Семь минут.

На крыше небоскрёба «Parker-Morris» с пистолетом Тайлера во рту. Столы и шкафы и компьютеры летят в толпу вокруг здания. Дым валит из разбитых окон. В трёх кварталах вниз по улице команда подрывников смотрит на часы. И я знаю, что всё это — пистолет, анархия, взрыв — на самом деле происходит изза Марлы Сингер[10].

Шесть минут.

У нас тут что-то вроде треугольника. Мне нужен Тайлер. Тайлеру нужна Марла. А Марле нужен я.

Мне не нужна Марла. А Тайлеру не нужен я. Больше не нужен.

Речь идет не о любви и заботе. Речь идет о собственности и владении.

Без Марлы у Тайлера не было бы ничего.