Коржик Дмитрий - Борис Житков

Житков Борис Степанович

Коржик Дмитрий

Борис Степанович Житков

Коржик Дмитрий

Вторую неделю уже странствовал парусный кутер* "Савватий" между льдов. Стояло лето, и в Ледовитом океане было круглые сутки светло. Лед ослепительно сиял на солнце днем и рдел кровавым отливом, когда солнце ночью спускалось к горизонту. Между огромными льдинами темнели озера свободной воды. По ним-то и пробирался кутер в поисках морского зверя: моржа, тюленя, белого медведя.

______________

* Кутер - небольшое двухмачтовое судно.

Команды было одиннадцать человек. Шкипер Титов вел судно, смотрел, чтобы его не затерло льдами. На верхушке мачты была устроена бочка, из которой далеко было видно. Там всегда кто-нибудь сидел и в подзорную трубу осматривал льды и воду: нет ли где какого-нибудь зверя. Спрятаться некуда в этой ледяной равнине.

Вот уже две недели, и ничего не промыслили. Старый промышленник Федор сердился. Титов последнее время молчал и все чаще и чаще бегал в каюту погреться спиртом. Но коржик* Дмитрий не унывал, шутил и возился с молодыми ребятами, которые от нечего делать боролись на палубе.

______________

* Коржик - главный охотник.

Местами проходы среди льдов были узкие, и приходилось идти между ледяных берегов, как в речке, местами эта речка расширялась, но надо было зорко следить, чтобы не попасть в тупик. Вот по такой-то речке, между двух ледяных полей, и пробирался сейчас "Савватий". Два дня уже дул этот свежий ветер и слева гнал льды. Но левый и правый ледяные берега шли одинаково, и пространство свободной воды между ними не изменялось, и сейчас кутер свободно бежал между льдами, пробираясь к огромному озеру свободной воды. Но вот правый берег остановился. Видно, лед где-нибудь уперся в далекую землю и стал. Но ледяное поле с левой стороны продолжало идти, и речка становилась уже. Все на судне знали, что ничто сейчас не остановит движения льда и оба берега сомкнутся, как лезвие гигантских ледяных ножниц. Они пополам разрежут судно, если оно не успет добежать до свободной воды. Эх, если б ветер дул немного покрепче!

Шкипер Титов стоял сам на руле. Поставили все паруса, сколько было можно. "Савватий" был хороший ходок, но всем казалось, что судно еле ползет, а лед все скорей и скорей двигается по мере того, как уменьшалось расстояние между ледяными берегами. Если не выскочить из этих ножниц, лед зажмет судно и поломает, как спичечную коробку. Теперь никто уж не баловался на палубе, а ребята прислушивались к ветру. То казалось, что он слабеет, то вот будто задул сильней.

Титов знал, что если и за полсажени до выхода затрет льдом, то все равно судно погибло. Подводную часть сплющит, а то, что над водой, поломается, и придется всем бродить по льду, пока не подберет их какое-нибудь промысловое судно.

Федор с мачты крикнул:

- Еще с полверсты!

Все понимали, что это значит: это до свободной воды осталось с полверсты.

- Ветер плохо держит! - сказал Титов стоявшему рядом коржику Дмитрию и крепко выругался.

- Так тому и быть, - весело сказал Дмитрий и закурил трубку.

- Подобрать, что ли, шкот?* - спросил он Титова.

______________

* Шкот - веревка, которой притягивается парус; "подобрать шкот" больше натянуть его.

- Подбери, - сказал Титов.

Шкипер не знал, будет ли лучше. Он выжал уже из судна всю его скорость и тут уж рассчитывал на легкую руку: знал, что Дмитрий удачлив.

Дмитрий подобрал. Показалось, что судно пошло немного ходче. Еще бы пять минут - и на свободной воде! А лед жмет и жмет, как будто нарочно дает судну еще бежать, чтоб за вершок до выхода зажать и размозжить.

Все смотрели, как все ближе подходило ледяное поле слева.

- Ну, ребята, - сказал кто-то, - выноси пожитки на палубу.

Но люди не оглянулись, не ответили, смотрели на лед, и говоривший не двинулся.

- Хоть дуй в паруса!

Федор слез сверху: боялся, не слетела бы мачта, как затрет льдом.

Оставалось сажени три до выхода, но лед был так близко, что можно было бы на него спрыгнуть.

Титов напряженно и зло смотрел вперед. Ему с кормы не видно было, сколько осталось. Но он знал, что пока не вышли на свободную воду - нечего радоваться.

Вдруг все оглянулись назад, за корму.

Титов понял, что проскочили. Он оглянулся: не верилось, что только что выскочило судно из этого узкого прохода.

- Возьми руль, Тишка, - крикнул он молодому парню, а сам спустился в каюту.

- Пошел старик выпить, - шепнул Дмитрий Тишке.

Теперь все ожили, заговорили. Федор снова полез на мачту.

Он внимательно осмотрел всю свободную ото льда поверхность воды.

Заметил вдали мачту судна. Рассмотрел в трубу все: судно норвежское. Норвежцы с машиной пробирались туда, куда не пролезет неуклюжий парусник. И когда по свободной воде "Савватий" приблизился к новому ледяному полю, с другой стороны его торчали две мачты норвежского кутера. А вон по краю льдины черные точки. Как мухи на скатерти. Федор хорошо видел, что это тюлени. С другой стороны льдины их было больше, и там со шлюпки работали норвежцы. "Савватий" опять лег в дрейф.

- Бери моржовки, ребята! - командовал Дмитрий.

Люди выносили из каюты короткие ружья. Они были новенькие, хорошо смазанные и красиво блестели.

- Эх! - сказал молодой парнишка Тихон, - вот здорово-то! - и приложился, хотелось пострелять.

- Ну, не балуй, в шлюпку лезь, - крикнул Федор.

Тюлени, как овцы: беззащитные и глупые. Они лежали по краю льдины, чтоб в случае опасности плюхнуть в воду. Но они, недоумевая, смотрели на шлюпку с людьми и не двигались.

Дмитрий начал и выстрелом сразу наповал убил крайнего тюленя. Тихон ударил второго. Тюлени оглядывались на выстрелы и с любопытством глядели, как опускал голову сосед. Но ни один не двигался.

С другой стороны льдины ясно стукали выстрелы норвежцев: сухо, как гвозди вколачивают.

- Ишь, черти, - сказал Дмитрий, - вон у них ряд-то какой! Лазят в наших берегах.

- Да ведь это какие уж берега, тут сама голомень*, - ответил Федор.

______________

* Голомень - по-поморски - открытое море.

- Им хорошо, - не унимался Дмитрий, - судно моторное, куда хочешь, анафемы, пролезут; вон, так и чистят.

Ряд кончался.

- Ну, я им сейчас вклею! Стоп, Тишка, не стреляй! Последнего я сам.

- Брось, не надо, - сказал Федор, - знаю ведь...

Молодые ребята не понимали, что затевает коржик, и с любопытством глядели то на стрелка, то на тюленя. Тюлень важно и тупо смотрел, повернув вбок голову.

Щелкнул выстрел, и в ту же минуту раздался пронзительный визг тюленя. Он бился с раздробленной ластой*.

______________

* Ноги у моржей и тюленей называются ластами - не то лапы, не то плавники.

Дмитрий встал в шлюпке и смотрел на ту сторону льдины.

Тюлени с норвежской стороны, как лягушки с берега, прыгали со льда в море.

- Вот, вон, - хохотал Дмитрий, - штук сорок не добили. Вот игра!

Ребята тоже смеялись. Тишка добил раненого тюленя.

С норвежской стороны щелкнул выстрел, и пуля прожужжала совсем близко. Вслед за ним второй. Дмитрий сел.

Ребята нагнулись.

- Видишь, дурак, что теперь, - проворчал Федор.

- Подгреби ко льду, - крикнул Дмитрий. Злым и веселым стало его лицо. Он быстро зарядил моржовку и, прикрываясь обрывом льда, стал стрелять в норвежцев, как из окопа.

Тишка не отставал.

- Да брось, побойтесь бога! - кричал Федор. - Андели - беда, ведь в живых людей бьете!

Раз!.. раз!.. били поморы*.

______________

* Поморы - приморские жители русского Севера.

Тук!.. тук!.. отвечали норвежцы.

Пулей задело и раскровило ухо гребцу.

Он схватил третью моржовку, забил патрон и стал палить.

Федор быстро выпростал руки из рукавов малицы* в пазуху, оторвал клок рубахи, наткнул на багор и выскочил на лед.

______________

* Малица - меховая рубаха с широко вшитыми рукавами.

Он побежал с этим флагом, скользя по льду, навстречу норвежским выстрелам.

Норвежцы замолкли. Но Дмитрий поднял моржовку.

Ребята схватили его за руку:

- Оставь!

- Да ну вас! Пусти! - вырывался Дмитрий.

Но все уже опомнились и отняли у Дмитрия ружье. Со стороны норвежцев шли навстречу Федору два человека.

Тишка выскочил на лед и побежал догонять Федора.

Скоро один человек только остался в шлюпке. Норвежцы и поморы сошлись на середине льдины.

Норвежцы ругались. Они знали, что нарочно, назло поморы испортили им охоту. Все говорили, кричали и спорили. Федор извинялся, предлагал на мировую десяток тюленей. Почти всякий моряк-помор знает по-норвежски. Кое-как уладил. Норвежцы даже выпить звали.

- Экой ты, Митька, кипяток, - выговаривал ему Федор, когда возвращались к шлюпке, - хорошо еще, никого из них не подбили. Когда-нибудь и сам пропадешь и других, дурак, погубишь.

- Пусть знают, черти! - кричал Дмитрий.

- Да знать-то они лучше нашего знают, а вон что выходит...

- Чего ты-то полез?

- Да ведь зря всё!..

- Баба ты в портках, вот я тебе что скажу. Тьфу!