Первое дипломатическое поручение - Иван Исаков

Исаков Иван Степанович

Первое дипломатическое поручение

Иван Исаков

Первое дипломатическое поручение

С вице-адмиралом в отставке Александром Васильевичем Немитцем, известным в советской исторической литературе как "первый красный адмирал", мне посчастливилось в свое время работать на Черном море. Однажды на досуге вице-адмирал рассказал о своей первой дипломатической командировке.

Мне кажется, этот случай дает некоторый ключ к пониманию духовного облика молодого Немитца.

Могут спросить, почему автор только сейчас решил опубликовать этот рассказ?

Сознаюсь, что рукопись в черновом виде хранилась в одном из дальних ящиков стола и была забыта. Вспомнилось о ней в связи с недавним уголовным процессом в Москве, о котором буржуазная печать очень дружно утверждала, что прикосновение атташе иностранных посольств, их семейств и старших советников к вербовке изменников своей родины - дело абсолютно нетипичное и случайное. Вот тогда-то я вспомнил случай с А.В.Немитцем и попросил у него разрешение на публикацию.

Адмирал Флота Советского Союза И.С.Исаков

1

Летом 1902 года с остановившегося на Босфоре парохода добровольного флота "Саратов", следовавшего на Дальний Восток, сошел молодой мичман с чемоданчиком в руке.

Усаживаясь в пароконный фаэтон с тентом, приезжий произнес только два слова: Ambassade Russe*, чем влил изрядную дозу бодрости в сонливого возницу в феске, сразу сообразившего, что тут пахнет немалым бакшишем, особенно если учесть, что пассажир даже не делал попытки договориться о цене. Что касается таможенных служителей, то они, наоборот, с неодобрением, злыми глазами проводили приезжего, в багаже которого нельзя было порыться хотя бы потому, что, собственно, багажа не было вовсе, а от досмотра чемоданчика офицер категорически отказался, предъявив laisser passez**. Последний был выдан генеральным консулом Оттоманской империи в Одессе.

______________

* Русское посольство (фр.).

** Специальный пропуск, выдаваемый дипломатическим представителям, освобождающий от осмотра багажа.

Мичман был настолько озабочен, что не заметил ни одной из пробегавших мимо панорам Галаты и Пера, обычно привлекающих взоры не только туристов, но даже и деловых людей.

Через полчаса моряк стоял навытяжку перед чрезвычайным и полномочным послом России при Блистательной порте Иваном Алексеевичем Зиновьевым в его темном, прохладном кабинете.

Большой и плотный пакет за пятью сургучными печатями, с пометой "Только в собственные руки", воплощал в себе первое дипломатическое поручение офицера Российского императорского флота Александра Васильевича Немитца. Случилось так, что министр иностранных дел, находившийся в Ливадии вместе с царем, попросил командующего флотом выделить "самого дельного и расторопного офицера, знающего в совершенстве иностранные языки".

Зиновьев принял мичмана стоя.

- О пакете забудьте. Как будто его и не было, - сказал посол твердо, с ноткой стали в голосе. - В Вене или Лондоне я бы наметил, через сколько дней вы сможете выехать обратно. Но, к сожалению, этот Босфор... - произнес он с печальным вздохом. - Несмотря на почти четырехлетний опыт моей работы здесь, ни я, ни сам аллах не может предугадать хода переговоров с лицами, от которых зависит темп мышления его величества султана. - Его тон сделался меланхоличным. - Поэтому мой вам совет: гуляйте, танцуйте и развлекайтесь. Представляю, как наши скучающие дамы забросают вопросами молодого моряка, только что прибывшего из России.

Присутствовавший при разговоре первый советник посольства Николай Петрович Щербачев добавил:

- Как вы помните, Иван Алексеевич, в начале будущей недели наступает байрам, со всеми церемониями, включая селямлик*. Это не меньше чем дней на десять задержит переговоры, а следовательно, и возможность обратного выезда мичмана.

______________

* Торжественный выезд султана в мечеть на праздничное богослужение, который сопровождается парадом войск и последующим большим приемом дипломатического корпуса.

- Кстати, может быть, это и напрасно, и продиктовано излишней осторожностью старого дипломата, - продолжал Зиновьев, - но вы, молодой человек, не обижайтесь на старика и примите следующие мои советы, как... ну хотя бы как приказание: не останавливаться ни в одном отеле, ни в одном пансионате, которые вам будут рекомендовать Устраивайтесь здесь, на территории посольства. Говорите всем, что приехали навестить старую тетушку или дядюшку. А Николай Петрович возьмет на себя труд подобрать вам родню из обширного состава русской колонии. Во всем остальном я полагаюсь на ваше благоразумие. А пока прошу вас не отказать в любезности позавтракать со мной. Вы расскажете нам, что делается в Ливадии...

Несмотря на личное обаяние посла и его вполне корректное обхождение со случайным гостем из Севастополя, последний был сильно разочарован. Во время завтрака мичману стоило больших усилий впопад отвечать на расспросы сановников о Крыме, в котором отдыхала царская семья.

Еще в каюте "Саратова", когда мичман, боясь заснуть, держал под головой жесткий чемоданчик, положив рядом браунинг со спущенным предохранителем, представлялась иначе миссия в Константинополе. Он мечтал, что будет привлечен к обсуждению стратегических проблем - ну хотя бы к "оценке оборонительных сооружений Проливов", или к "проблеме исторического и военного значения Средиземного моря для России", или к чему-либо в этом роде. Немитц перебрал в памяти все операции адмиралов Ушакова, Лазарева и Нахимова. Высадку русского корпуса на Босфоре во время восстания египетского паши. Смелые операции ныне здравствующего вице-адмирала Макарова на пароходе "Константин" во время последней войны с турками и многое другое.

Но оказалось, что его использовали лишь как фельдъегеря или чрезвычайного дипломатического курьера.

"Нет! Я постараюсь осмотреть исторические памятники и через военного и морского агентов* добьюсь посещения верфей, обсерватории и гидрографического департамента, то есть всех тех мест, куда допускаются иностранцы. Наверное, к тому же в посольстве имеется отличная библиотека! Тогда фельдъегерь Немитц вернется в Севастополь, не только выполнив возложенную на него задачу, но и, помимо того, сделает блестящий доклад в офицерском собрании", - мелькало в голове мичмана.

______________

* Так официально именовались атташе.

Посол понял состояние гостя и в дружески-шутливом тоне старался рассеять его настроение. Но неожиданно об этом позаботились другие...

Когда завтрак подходил к концу и застольная беседа угасала, дежурный секретарь после тысячи извинений попросил разрешения у патрона встать из-за стола "по делу", хотя никто не заметил, каким образом и кто его вызвал. Через минуту он вернулся и опять с многими извинениями попросил позволения вручить мичману конверт, ссылаясь на то, что посланец, главный кавас*, германского посольства, настаивает на немедленном его вручении адресату.