Необитаемый город - Дэн Уэллс

Дэн Уэллс

Необитаемый город

Джанси Паттерсон посвящается

Когда я уже был готов выбросить эту книгу,

Джанси убедила меня, что ее стоит сохранить.

А потом научила, как это сделать.

Как страшен путь назад. О, пытка пробужденья,Когда услышит слух, когда прозреет зренье,Засуетится пульс и мысль очнется в склепе,Душа обрящет плоть и плоть обрящет цепи.

Пролог

Агент Леонард присел рядом с телом, тщательно подобрав полы куртки, чтобы не испачкаться в крови.

— Имя уже известно?

Агент Чу покачал головой:

— Судя по беджу — Вудс, но в «Химкоме» много уборщиков, и тот тип, что его нашел, такого имени не слышал. Опознание по понятным причинам невозможно. — Он показал на стоящего рядом полицейского. — Чикагская полиция сейчас допрашивает ночного охранника.

Леонард оглядел тело: два пулевых ранения в грудь, повреждение затылочной части головы. Вместо лица сплошное кровавое месиво. Как и во всех остальных случаях.

Он натянул резиновые перчатки и осторожно повернул голову трупа так, чтобы рассмотреть рану.

— Это определенно наш парень, — подтвердил Леонард, убирая руку.

Голова вернулась в прежнее положение.

Пальцем он провел по пропитанной кровью одежде и удивленно склонился, обнаружив дыру в рукаве:

— Это что такое?

Агент Чу заглянул через его плечо, и Леонард развел края порванной ткани. Внутри тоже была кровь.

— У него и на руке рана, — сообщил Леонард. — Вероятно, от того же ножа, что оставил дыру.

Чу поднял брови:

— Классно!

Полицейский за ними откашлялся.

— Что-что?

— Извините, — сказал Чу, — не хочу показаться бесчувственным, просто… Понимаете, до сего времени Хоккеист практически не оставлял следов. Он очень осторожен. Прежде никто не имел возможности сопротивляться. Ранения такого рода — ножевые порезы на руке — свидетельствуют о том, что жертва защищалась. Значит, убитый видел нападавшего. — Он пожал плечами. — Возможно, видел.

— Чертовски много допущений, — проворчал полицейский.

Агент Леонард перешагнул через тело, чтобы осмотреть другую руку:

— Да, и на этой то же самое. Жертва чуть не потеряла палец. — Он взглянул на Чу. — Этот парень явно сопротивлялся.

Чу посмотрел вглубь коридора, пересчитывая повороты.

— За этим углом, вероятно, его поджидала засада — жертва выходит, а тут с пистолетом ждет убийца — и бабах! Две пули в грудь, потом занялся лицом. По крайней мере, мы полагаем, что план у него был именно такой. Подобным образом он действовал во всех остальных случаях. Почему же в этот раз не получилось?

Леонард стянул перчатки.

— Раны оборонительного характера появились первыми, а это означает, что нож он использовал до пистолета. Может, не успел вовремя вытащить?

— Но если убийца сидел в засаде, то пистолет у него уже был наготове, — возразил Чу.

Он прошелся вдоль коридора. Каблуки звонко простучали по бетонному полу.

— Ясно? Шаги хорошо слышны, а здесь не слишком тихо. Поздно вечером, когда не было целой бригады судебных экспертов, шаги звучали очень громко.

— Значит, жертва идет отсюда, — начал рассуждать Леонард, направляясь к Чу, — приближается к углу, и тут Хоккеист наносит удар ножом. Жертва отбивает его рукой и бросается назад… — Он помедлил, глядя на пол. — Правда, тут крови нет — только у тела.

— И стреляли в грудь, — добавил Чу, — не в спину. Нам понадобится целая команда, чтобы сообразить, как проходила схватка, — баллистики, медики, бог знает кто еще.

— Или можно опросить охранников, — предложил полицейский, показывая в коридор. — Похоже, в здании есть камеры наблюдения.

Чу и Леонард посмотрели в том же направлении: на дальней стене висело нечто, напоминающее стеклянный пузырек.

— Быть не может! — изумился Леонард. — Он никогда не засвечивался на камере.

— Думаете, камера действует? — спросил Чу. — Тело нашел другой уборщик, а не охранники, которые следят за мониторами.

— Этот коридор похож на склад. — Полицейский смотрел на широкие, равномерно расположенные двери. — Возможно, камеры и не выведены на монитор — просто пишут на жесткий диск, чтобы была возможность выяснить, кто входил или выходил.

— Прекрасно, — проговорил Леонард. — До этого мы его даже мельком не видели — слишком уж осторожен. Если получим изображение, это будет просто здорово.

Чу кивнул и снова глянул в коридор:

— Ну, тогда хватит об этом мечтать — пойдем поищем записи.

Ночной охранник сидел в главном вестибюле «Химкома» вместе с уборщиками и давал показания местной полиции. Он ничего не знал — или только утверждал, что не знает.

Чу и Леонард вместе с охранником прошли в кабинет службы безопасности, чтобы изучить записи.

— Когда, по-вашему, это произошло? — спросил служащий.

— Около часу, может, в час пятнадцать, — ответил Леонард.

— Давайте посмотрим на быстрой перемотке, — предложил Чу. — А когда покажутся люди, перейдем в нормальный режим.

Мужчина кивнул и загрузил файл. Появился длинный черно-белый коридор. Щелчок по кнопке «быстрая перемотка», и счетчик времени в уголке экрана начал ускоренный отсчет, но ничего не происходило.

Он ускорил перемотку. Вдруг на экране мелькнула тень и тут же взорвалась яркой вспышкой. Агенты и охранник одновременно выругались. Изображение превратилось в густую метель, словно пропал сигнал.

— Перемотайте назад! — приказал Леонард, вперившись в экран.

Охранник нашел первое появление уборщика и нажал «воспроизведение».

— Час тринадцать. Да, ребята, вы в точку попали. — Он ткнул пальцем в счетчик времени.

— Тихо! — бросил Чу.

На экране возникли помехи. Сигнал будто прервался, а затем снова восстановился. Вскоре появился уборщик. Он остановился у двери, проверил замок и направился дальше.

— Да, это Брэндон, — сообщил сотрудник «Химкома».

— Вы его знаете? — уточнил Леонард.

— Не очень. Он не слишком разговорчивый, но именно мне каждую ночь приходится его проверять. Зовут Брэндон Вудс, живет… где-то за городом.

Леонард и Чу переглянулись, потом снова посмотрели на экран.

Брэндон Вудс шел по коридору, но перед поворотом резко остановился и схватился за голову, словно у него вдруг случился приступ невыносимой мигрени. Он явно что-то говорил, но запись велась без звука, а изображение было слишком мало, чтобы расшифровать речь по движению губ. Вудс сжимал голову, кричал и отступал к камере.

— Ваша компания проверяет сотрудников на употребление наркотиков? — спросил агент Леонард.

— Да, примерно раз в год, — пояснил охранник, — но всех в разное время. По случайной выборке. Думаете, Брэндон употреблял наркотики?

— Я пока ничего не думаю, — сказал Леонард. — Просто собираю информацию.

Чем дальше отходил Брэндон Вудс, тем, казалось, слабее становилась боль. В следующее мгновение из-за угла появился новый персонаж: некто в черном, в лыжной маске и с пистолетом. У агента Леонарда перехватило дыхание: вот тот, кого он давно искал. Незнакомец поднял оружие, и уборщик увидел его. Изображение неожиданно несколько раз мигнуло. Пространство между Вудсом и нападающим зарябило. Эта рябь словно отбросила убийцу к дальней стене. Он отлетел и выронил пистолет.

— Что за черт! — прошептал Чу.

Убийца с трудом поднялся и потянулся к пистолету. Увидев бегущего на него Вудса, понял: времени нет. Расставил ноги, приготовился к отражению атаки. За секунду до того, как Вудс набросился, между ними сверкнула вспышка, словно электрической дугой соединив два тела. Световой удар сотряс человека в черном. Он сумел оттолкнуть уборщика и из ножен на поясе выхватил длинный охотничий нож.

Уборщик остался на ногах. Он принял боевую стойку, а экран в этот момент снова задрожал. По коридору прошла рябь, но не направленная, как в первый раз. Теперь она волной исходила от уборщика и распространялась повсеместно. Почти сразу она ударила по нападавшему. Через мгновение волна достигла камеры наблюдения, изображение взорвалось, и по экрану опять повалил снег помех.

Трое мужчин молча смотрели на дисплей. Наконец агент Чу заговорил:

— Что это было?

— Уборщик, — подумав, сказал охранник, — атаковал серийного убийцу своим разумом. Это… вроде бы совершенно ясно.

Агент Леонард раскрыл перед его носом футляр со значком:

— Я показываю вам значок, чтобы напомнить, насколько серьезен, когда говорю, что все увиденное вами сегодня является государственным секретом. Мы конфискуем файл, камеру и все копии, которые могут существовать. Вы никому не должны ни слова говорить об этом. Вам ясно?