Перл ископаемый - Евгений Юрьевич Лукин

Евгений Лукин

Перл ископаемый

Ученик не выше учителя… довольно для ученика, чтобы он был, как учитель его.

Мф.10:24–25

До распада Сусловской области оставалось ещё годика этак полтора с гаком.

Проверив на всякий случай наличие справки о досрочном освобождении во внутреннем кармане куртейки, Глеб Портнягин хмуро оглянулся на ветхое здание Баклужинского автовокзала. Междугородний экспресс из Лыцка запаздывал, а тутошнему народу ничего не впаришь — опытный народ, тёртый.

Нет, можно, конечно, заступить дорогу первому прохожему, надвинуться на него, произнести негромко и угрожающе:

— Купи меч, отец. Последний остался. Хорошая вещь.

«Добром прошу» можно не добавлять. Вмиг всё поймёт, содрогнётся и купит. Но где гарантии, что, опомнившись, не побежит в милицию — заяву строчить? Вот то-то и оно…

Глеб вздохнул и осмотрелся. Торгующих на пятачке насчитывалось всего двое: он сам да бабка с лукошком непонятно чего. На всякий случай подошёл, взглянул. Всё равно непонятно. Мутные неровные бусинки разного калибра. На градины похожи, но не градины, потому как не тают.

— Что продаёшь, бабка?

— Сама не знаю, милок, — охотно откликнулась она. — Но покупают.

Хм… С юморком старушенция. Вгляделся попристальней.

— А где берёшь?

— Ишь ты! Так тебе и скажи!

Ну, на нет и суда нет. Портнягин пренебрежительно шевельнул плечами и от нечего делать прошёлся вразвалочку туда-сюда, мурлыча старую уличную песенку:

Когда меня мать рожала,

Вся милиция дрожала…

Тут-то он и появился, ветхий дедок с глумливым морщинистым личиком. Приостановился возле бабкиного лукошка.

— Здравствуй, Соловеевна! Это где ж ты таких здоровенных набрала? Возле Колдобышей, чать?

Надо же — Соловеевна! Уж не Соловья ли Разбойника дочурка? А что? Почему бы и нет? По возрасту вроде вполне подходит.

— Там, Ефрем Поликарпыч, там, — заулыбалась и закивала в ответ уличная торговка. — У самых у Колдобышей, возле отвала…

Престарелый Ефрем Поликарпович ухватил двумя пальчиками градину покрупнее, посмотрел на просвет, потом поднёс к уху, как механические часики, прислушался — и ни с того ни с сего захихикал.

— Надо же! — подивился он. — Мудёр, ох мудёр! За такое, между прочим, в те времена ноздри рвали… — вернул градину в лукошко, призадумался. — А знаешь что… Сходи-ка ты, Соловеевна, к Двоеглазову. К Эгрегору Жругровичу. Он, говорят, коллекцию собирать начал. Вдруг купит…

— А и схожу! — встрепенулась та. — Спасибо подсказал, Поликарпыч! А то экспресса ждать — замучишься. Может, он там сломался на полдороге…

Подхватила лукошко и устремилась в направлении городского парка.

Портнягин проводил её взглядом, потом с сомнением покосился на старичка. Подумал — и рискнул.

— Дед, — сказал он. — Тебе лазерный меч нужен?

— Чего-о? — изумился тот.

— То есть это… — поспешил исправиться Глеб. — Не лазерный… астральный…

Старичок уставился на него в восторге.

— А ну покажь! — потребовал он.

Портнягин достал из бокового кармана куртки грубо вытесанную рукоятку, предъявил:

— Вот…

Краем глаза он заметил, между прочим, что уходящая бабка резко остановилась, обернулась и, словно бы испугавшись чего-то, сделала ему предостерегающий знак свободной от лукошка рукой.

Старичок тем временем принял деревянный обрубок и с интересом его осмотрел.

— Ну, черенок… — озадаченно признал он. — А лезвие-то где?

— Вот, смотри, сучок, — разъяснил Глеб. — Ты его большим пальцем тронь — клинок и выскочит.

— То есть меч у тебя вроде как кнопочный?

— Ну да…

Нажал старичок на сучок. Молчок. Ничего, понятное дело, не выскочило.

— И где? Чтой-то не видать…

— Ну ты, дед, даёшь! Клинок-то — астральный! Как ты его увидишь?

— Ага… — смикитил тот наконец. — Ну-ка, ну-ка…

Нарочито неуклюже принял фехтовальную позитуру и нанёс незримым лезвием рубящий удар по краешку зелёной ветви. Кстати сказать, такой поворот событий нисколько Портнягина не смутил. К подобной проверке он тоже был готов. Скажем, рассёк ты, старичок, астральное древесное тело, но до физического-то это дойдёт не сразу! Как до жирафа! Так что результата, дедушка, ещё подождать надо…

Результата ждать не пришлось. Условно отсечённая листва в течение нескольких секунд по волшебству скукожилась и пожелтела. Глеб стоял и моргал. Рукоятка, естественно, была вытесана им собственноручно и никаких магических свойств иметь не могла.

Старикашка оглядел ошарашенную физию юного жулика и, кажется, остался доволен.

— Добрый меч… — не без ехидства оценил он. — И сертификат имеется?

— Сертификат? — вконец ошалел Портнягин.

— Так ты что… без лицензии продаёшь?

— Ну!..

— Тебя ж менты загребут, дурачок! Придумал! Без лицензии… — Ефрем Поликарпович фыркнул, вернул рукоять владельцу и, покручивая пегими редеющими патлами, пошёл прочь.

Портнягин уставился на деревяшку. Потом неуверенно взмахнул астральным лезвием, пытаясь отсечь кончик другой ветви. Безрезультатно. Зелёная листва продолжала себе шевелиться от ветерка, даже и не думая ни желтеть, ни кукожиться.

Подоспела гневная Соловеевна.

— С ума стряхнулся? — накинулась она на Глеба. — Я ж тебе махала обормоту! Ты с кем связался? Это ж сам Ефрем Нехорошев!

— А он кто? — туповато переспросил досрочно освобождённый юноша.

* * *

С той памятной встречи минуло полгода. Соловеевна куда-то делась: то ли померла, то ли точку сменила. А поди не смени — менты вконец поборами замучили, цены чуть ли не вдвое задрали. Что же касается Глеба Портнягина, то к великому удивлению всей Ворожейки подался юный хулиган в ученики к известному баклужинскому чародею. Да-да, представьте, к тому самому Ефрему Поликарповичу, что взмахом простой деревяшки засушил кончик зеленеющей ветви.

Поселился у него на квартире, принялся долбить азы волшбы.

Характер у старого кудесника оказался на редкость мерзкий. Особенно трудно приходилось накануне запоя, приключавшегося с наставником регулярно — примерно раз в месяц. В такие дни он становился раздражителен, придирчив и жестоко несправедлив. Окажись на месте Портнягина кто другой, сбежал бы на следующий день, однако не на того колдун нарвался. В смысле упрямства и вредности ученичок был под стать учителю.

— Ефрем, — позвал Глеб, внимательно разглядывая танцующую перед глазами округлую мыслеформу — величиною примерно с хороший мыльный пузырь. — А раньше колдовство круче было?

В ментальном шаре отражалась, гримасничая, тесная комнатёнка старого кудесника, заставленная и заваленная множеством предметов загадочного, но можно поспорить, что оккультного назначения. Разумеется, увидеть, а тем более сотворить подобную мыслеформу было дано далеко не всякому, но за полгода Портнягин много чему научился. Не зря же носил он теперь гордое звание — подколдовок!

— Понятно, круче… — закряхтел учитель, запахиваясь в ветхий заношенный халатишко и снова склоняясь над столом. Угнездившись на шаткой табуретке, умелец что-то мастерил из останков древнего слухового рожка.

— А почему?

— Мозгов было больше.

— Да ладно!