Брат - Галина Трашина

Если один человек что-то соорудил, а другой самовольно перестроил, то первый – захочет отстаивать рациональность своих действий. Возможно, стоит также подумать и о деяниях природы: если она произвела что-то на свет, значит, ей зачем-то это нужно…

      БРАТ

   Пассажирский состав мчался по стальным лентам под монотонное выстукивание, будто под унылое пение колес.

  – Тук-тук… – наполняла ночную мглу музыка металла.

  – Где он? Где он? – шептал в такт парень при тусклом свете боковой лампочки вагона, под сопение и похрапывание попутчиков.

   «Куда приведёт дорога, откроется ли правда?» – размышлял юноша, переворачиваясь на бок, морщась от боли в спине. «Интересно, какой он – мой брат? Повторю, чтобы не забыть: так… в детдом я поступил в пять месяцев и сразу усыновили, дав имя Фёдор и нынешнюю фамилию. Отказная мать – Трофимова Э.А. И родились мы в Курске. Значит, брат, вполне возможно, зарегистрирован под этой же фамилией. Хорошо, если так… всё зацепка. Мамашка приёмная о любви трундила. На поверку тупо боялась, что куска хлеба на старость никто не подаст. Хотя, должное стоит отдать: не буцкала, даже в защиту лезла. Всё равно ненавижу! Добренькой казаться хотела… Муженёк её вовремя сдох, то бы достал своим наставлением… Интересно, где родной-то производитель? Найду брата, предками займусь, уж пару ласковых выдам! Ух! Муторно… и спина как сдурела, и что ей надо… Морду бы кому намылить, авось полегчает», – душили парня унылые думы.

   Он вытянул шею, потёр её, потом стукнул кулаком по грудине, желая освободиться от давящих ощущений. Состав дёрнулся. Завизжали тормоза. Приглушённая лампочка загорелась ярче. За окном замелькали огни спящего селения. Через приоткрытую раму ветер занёс запах степной травы, пропитанной вечерней росой. Пахнуло свежей прохладой. Фёдор поднялся, сильнее открыл окно и лёг головой к нему. Прислушиваясь, к шалости ветра с его волосами… задремал.

  – Божечка! Народу-то! – пронеслось над ухом.

   Федя открыл глаза и услышал бас соседа напротив.

  – Мамаша, тише можно? – буркнул мужик.

  – Покойно у личном транспорте! – огрызнулась пожилая женщина, устало присаживаясь на боковое сиденье.

   Федя развернулся и свесил голову. Он увидел спящего под его полкой парня, затем перевел взгляд на пришедшую женщину и на людей в проходе, высматривающих свободные места.

   «Здорово, вроде не спал, а новенького промахал», – удивление сбилось видом хорошенькой девушки, проходящей мимо. Взгляд Фёдора проследовал за ней, но так и не заставил её обернуться. Парень пригладил волосы, сдерживая разочарование, желающее вырваться через глубокий вздох.

   Посадочная суета стихла. Пронеслась полусонная проводница с синей тряпочной сумкой для билетов. Федя подумал, не прогуляться ли до туалета…

   Тут раздался приглушённый треск мобильного телефона. Спавший на нижней полке парень встрепенулся, сонливым взглядом отыскал висевший на крючке серый пиджак, вытащил из внутреннего кармана чёрную коробочку, открыв ловким движением крышку, крикнул:

  – Трофимов слушает! Алё-ё…

   «Трофимов, Трофимов, Трофимов…» – застучало в висках Фёдора.

   «Что это я… Мало ли на свете схожей ксивой… Староват в братья на добрый пятак, и морда кирпича просит. Крутой… с мобилой. Козёл! Врезать бы меж рог», – мысленно выругавшись Фёдор.

  – Понял я. Говорите, дня три как архив вскрыли? Куда сторож делся?…Спал… Дедок значит! Справедливо, откуда у детдома деньги. Спасибо, что сообщили… Это как случай сведёт!… Благодарю, удача кстати, – парень, сложив трубку, сунул на прежнее место и уткнулся в подушку.

Фёдором завладело чувство беспокойства. Он спрыгнул вниз. Сдёрнул с крючка полотенце. Глянул в окно и подумал, что для бодрствования, пожалуй, рановато. Прежние пассажиры мирно посапывали. Новенькие, распихав багаж, собирались тоже приткнуть голову. Федя посмотрел на часы. «Конечно же, только таким козлам звонят спозаранку!» – вспомнил он соседа с нижней полки. Пошатываясь, вышел в тамбур покурить.

   …По возвращению взглянул на расписание, приколотое к стене кнопками, прикинул, что до ближайшей станции пару часов. Но, как только заснул вновь, навалился надоевший кошмар с белой комнатой, зеркальными лампами под потолком, людьми в белых халатах и марлевых масках. Сосредоточенность незнакомых взглядов проникала в сердце злом. Он был готов вцепиться в любого их них. Останавливала боль в спине. Она гнула к белой простыне. Как всегда разбудил собственный стон. Федя открыл глаза, и стёр со лба крупные капли пота.

  – Сынку, тебе хворо? – осведомилась женщина снизу. – Стонал-то шибко…

   Федя промолчал, нахмурив чёрные брови. «Лезут всякие…» – подумал он и отвернулся к стене.

   Женщина переключилась на рассматривание красочной игры света на горизонте.

   Вагон ожил к часам девяти: ароматом чайной заварки, хождением пассажиров и густым говором, чуть ли не заглушавшим стук колес. Шум вагона утомлял, как и скучный степной пейзаж с пробегающими столбами да снегозащитными заборами, нагоняя тоску.

  –Чай! Чай… Кому чай?! – верещала молоденькая проводница.

  – Божечка! Глаз продрать не успели, ужо чаёвничать сзывают. До чего сервис вырос! Никак, деньги порядок навели, – причитала женщина шурша сумкой, из которой высвободился дух ванильных булок.

  – Сажвайтесь, сынки, чай спивать будимо, – не унималась она.

   Мужчина, лежавший напротив Фёдора, закряхтел и опустил босые ноги.

  – И правильно, пора вставатимо! – обратилась к нему компанейская соседка.

   Под полкой Фёдора безмолвно завозились.

  – Кому чая? – справилась вновь проводница.

  – Чё зря маешься? На всех няси! – распорядилась всё та же говорунья.

  – За всех не решайте, – буркнул Фёдор и уткнулся лбом в стену.

  – Мне пару штук, – сказал владелец телефона, собирая постель. – А не подскажете… в Курске когда будем?

  – В семь вечера. Чая вам, значит, два?

  – Если нетрудно, – улыбнулся парень, и проводница смутилась.

  – Приглянулся, хлопец, ты ей, – оценила ситуацию попутчица, как только девушка скрылась.

   «Ох, нудные всё-таки старики, лезут и лезут», – продолжал нервничать Фёдор, почему и сам не знал.

  – Ты, никак, сынка, не выспался? – спросила его неугомонная попутчица.

  – Что вам от всех надо? Пристаёте с раннего утра, – пробурчал он, спускаясь с полки.

   Поправляя постель, Федя столкнулся лицом к лицу с парнем с нижнего места. Их взгляды на мгновение задержались друг на друге. Женщина, не скрывая любопытства, оглядела их с ног до головы.

  – Анатолий, – представился парень.

  – Фёдор, – ответил другой.

  – Так вы… не братья? Боожечки! Схожи-то как! Один в один… Гляньте на них, люди… – взволновалась говорунья.

   –Ну… вроде да, – прогудел мужик сверху и добавил, что его звать Николаем.

  – Вы у зеркало, у зеркало гляньте: лицом точь-у-точь, – не успокаивалась женщина.

   Толик вновь взглянул на Федю. Тот ответил глазами его цвета.

  – Надо ж, как в сказке… один добрый, другой… – женщина прикрыла ладонью рот, понимая, чуть не сболтнула лишнего.

   Федя обошёл Анатолия и направился вдоль стены коридора, продолжая чувствовать спиной пытливые взгляды спутников.

  – Не у духе сынку, – предположила женщина.

  – Ты бы, мать, к нему не цеплялась, видишь… звереныш сущий, – вмешался в разговор Николай.