Правда или действие - Катерина Сергеевна Снежная

Катерина Снежная

Правда или действие

В рассказе используются ценности Беты (соционика)

— Ты девственница?

Все затихли и смотрят на меня. Да, выпили уже прилично, настолько, что можно было списать все на пьяный бред. Но только не с этим Горьким — он ведь знает, что мы с Андрюшкой встречаемся уже пять месяцев, и вся наша компашка по парам, ну, за исключением самого Горького.

— Ну?.. — спросил Жуков, обнимая сладко прильнувшую к его боку Ленчика.

— Ребят, а не поздно ли? — пришла мне на выручку Галюня, непонятно по какой причине много лет уживающаяся с Гамлетом Володей.

И только мой Робеспьер молчал, как будто его это вообще не касалось.

— Ну? Так да? — обворожительная ехидная улыбочка. — Или нет?

В этот момент мне, самой уже порядком выпившей, стало ясно, что зря я тяну. Нужно было сразу отвечать и свести все в шутку. Но стало так обидно за себя из-за безынициативного Андрюхи, что я выпалила:

— А ты проверь!

— Ого! — воскликнул Жуков, тут же поперхнувшись.

— Жень, — потянула его Ленчик. — Я спать хочу.

А я так и продолжила смотреть на Ваньку, пытаясь понять, что двигало им. Он в ответ смотрел на меня, и во взгляде темных глаз ничего не читалось. Нет, у него бывают просветления, когда читается, но, как правило, он их прячет очень глубоко, и не показывает никому.

— Принимаешь? — спросила я, зная, что лучше сейчас закрыть вопрос, чем оставлять до следующего раза.

— Это не ответ. Но если ты выбираешь действие — принимаю, — нагло ответили мне, с таким превосходством посмотрев на меня и мое тело, словно я уже реально попалась, так что не выдержав, я обернулась к Андрюхе. Ну, блин, есть у него совесть или как?

Андрюха совесть имел, но уже был в прострации и не слышал нас. На пару секунд мне стало не по себе, так что щеки загорелись. Ведь я знаю Ваньку, он, конечно, не танк, как Женька, но взять то, что захочет, может.

— Хорошо, мой вопрос, — мечтая о возмездии, поспешила я, в ответ пытаясь изобразить взгляд превосходства.

— Правда, — ответил самоуверенный Ванька, улыбнувшись, типа никто ему не страшен.

Ох, как мне хотелось его уязвить, найти слабую точку… Сколько раз в играх он загонял меня в угол, как кот мыша, и только посмеивался. Я сопротивлялась, как могла. Но это пока мне кто-нибудь помогал, а когда тот сходил с дистанции, можно было сразу вывешивать белый флаг позорного проигрыша.

— Ты гей?

Услышав вопрос, Ванька закатил глаза и бессовестно заржал, Женька тоже заржал, чем разбудил уютно дремлющего Ленчика.

— Нет, — ответил он, широко улыбаясь. — Я предпочитаю женщин, Кир. Страстных, сексуальных, развратных женщин.

И так выразительно посмотрел на мою грудь, которой было так же далеко до сексуальности, как сопке до Эвереста, а потом взгляд его опустился ниже — в точку между ног под легкой юбкой. Я была готова поклясться, что чувствую, как взгляд проник под ткань и медленно ползет к промежности, так медленно, что захотелось тут же свести ноги. На улице дышало жаром бабье лето, и на мне из одетого были лишь белые майка и юбка с перфорацией, не считая трусиков. Какой же у мужиков бывает жадный пошлый взгляд…

Галюня встала и скомандовала жестом своему Гаму следовать курсом до дома. Народ завозился, собираясь. Я же вышла в ванную. Оглядев себя, я оказалась права — щеки полыхали, в глазах пьяный блеск и испуг. Да, точно, страх. Хотя, вроде, никогда никого не боялась. Опасалась — да, но бояться не боялась. Включив воду, я умылась, обдумывая, как бы все свести в шутку. Зачем мне такие напряжения? В дверь постучали, и громко. Я вздрогнула, мгновенно протрезвев, и притихла, поймав в зеркале свой испуганный взгляд. Так и знала — сейчас влипну, живо представив, как Ванька заходит в ванную и требует с меня «действие». И ведь давно уже не ребенок. В голову полезли мысли о том, что возможно мне не казалось все эти месяцы, что Ванька спаивает Андрюху. С этих посиделок мы возвращались самые, гм, нетрезвые.

— Кир, — позвал Женька. — Андрюху умыть надо.

Я выдохнула, открыв.

— Чет плохо ему, — сообщил косой Женька, включая воду и вяло умывая друга. Они четверо дружили со школы. Только Женька и Ванька фирму организовали, торгуя всем подряд, а Андрюха и Володька в программисты подались. А своих не бросают.

«Все», — в очередной раз зареклась я, решив, что не буду ходить на эти пьянки. И ведь знаю, что вру сама себе. Ну не было мне нигде так весело, как в этой компанией, только здесь можно играть в монополию, китайские шашки, «Правду или действие» с таким безбашенным азартом. Однажды я у Ваньки выиграла машину. По-настоящему. До сих пор вспоминаю об этом с улыбкой.

Кое-как приведя Андрюху в чувство, мы собрались уходить. Галюник с Володькой уже уехали. Женька посмотрел на нас и заплетающимся языком приказал, грозя пальцем:

— Иван, тебе, — пауза, — поможет дотащить.

Ну, ладно, подумалось мне. Отшивать мы умеем. А Андрюха и в самом деле тяжелый, так что Ванька принял на мощное плечо долговязого худого друга (еще один предмет для шуток — мол, не кормлю я его) и поволок к лифту. Я — владелец пиццерии, ха! Готовить я и правда не умею…

На плече у Женьки повисла Ленок, радостно махая нам вслед. До ушей долетело:

— Думаешь получится в этот раз?

Дверь закрылась, и мы вошли в лифт.

Какое-то время мы молчали, и я старалась не смотреть на Ваньку, но все же не удержалась и подняла взгляд. Тот смотрел изучающее, как будто ничего не произошло. Я и сама уже заподозрила, что придаю слишком большое значение случившемуся. Двери лифта разъехались, и мы направились к уже ожидавшему такси. В моей достаточно протрезвевшей голове начали возникать подозрения о том, чего в принципе никто не знал, да и знать вроде не мог. Я подняла взгляд, вглядываясь в его лицо, неужели знает? Тот молчал и смотрел. И было в этом что-то интимное. Он, я и полудохлый Андрюха.

— Ты собираешься выполнять обещание? — спросил он негромко, но как-то выжидающе, что ли.

Из всех подходящих реакций для ответа, я остановила свой выбор на праведном гневе.

— Ты не в себе?! Я замуж собираюсь! И, естественно, давно не девочка. Мне вон,25 скоро. Ты серьезно?! Или тебе чего-то не хватает?!! Я