Полёт Кондора - Виктор Викторович Соин

Виктор Соин

Полёт Кондора

Исповедь младшему сыну.

Несмотря на мерзкую погоду, ОН шёл на вылет в приподнятом настроении. Сегодня ЕГО экипаж выполнял рейс в Бангкок, а значит, можно было сбежать из осенней дождливой Москвы хотя бы на пару дней. Кроме того, сегодня в бригаде бортпроводников летела ОНА… Красивая, с внешностью фотомодели, неожиданно умная, говорящая на пяти языках и всегда вкусно пахнущая парфюмом, напоминающим о ЕГО школьной первой любви. ОНА недавно пришла в авиакомпанию, переехав из Прибалтики после мучительного развода с придурком мужем, который мог приревновать ЕЁ даже к телеграфному столбу. К счастью, детьми обзавестись они не успели. Плодить будущую безотцовщину было бы непростительной ошибкой! В первом совместном рейсе ОН поздоровался с НЕЙ и перекинулся парой фраз на латышском. Сам когда-то работал в Прибалтике и был женат на коренной рижанке… в то время уже или ещё третьим браком, прекрасно знавшей латышский язык. Старый бродяга знал, как заинтриговать женщину. И ОН, и ОНА сразу почувствовали искру, проскочившую между НИМИ. Начало было положено!

Выдержав первый натиск и ухаживания лётного состава, ОНА, с не свойственной женщине логикой, но чутьём волчицы, выбрала ЕГО, невзирая на разницу в возрасте почти в два раза, и на то, что сам ОН был женат четырежды. "И каждый раз счастливо! Иначе зачем жениться? Из-за женского любопытства или мужской усталости?" — отшучивался ОН, когда в разговорах затрагивалась тема семьи и брака. ОНА и ЕГО старшая дочь были ровесницами. Сколько раз ОН говорил другим, что "лучше с женой брата, чем из аппарата", но СЕБЯ не смог уберечь от искушения. Да и как можно было отказать СЕБЕ в удовольствии смотреть на ЕЁ лицо в обрамлении тёмно-рыжих волос, классическую фигуру, руки с длинными пальцами… Как можно было не смотреть в ЕЁ глаза изумрудно-зелёного цвета. Поначалу ОНА здо́рово всполошила женскую половину службы бортпроводников, да и мужскую тоже. Благо ребята быстро поняли, что это не их поля ягода, отстали и между собой стали называть ЕЁ Сиамкой. За кошачьи глаза и независимый нрав.

ОН шёл и думал о предстоящих двух днях и ночах на тёплом курорте с этой девочкой, неожиданно ворвавшейся в ЕГО жизнь. О ЕЁ дне рождения, совпавшим с эстафетой в Бангкоке, о подарке, который ОН уже заказал, позвонив знакомому тайцу — хозяину ювелирного магазинчика.

Тем временем пошёл сильный дождь и разбушевалась гроза, предвещая задержку рейса. Взлетать в ливневых осадках нельзя, тем более в грозу, когда вероятность попадания молнии в самолёт возрастает многократно, когда в облаках болтает так, что не видно приборной доски и по лобовым стёклам ползут огненные змейки электризации… Опасность подстерегает и на земле. ОН усвоил это ещё будучи молодым вторым пилотом. Однажды, взлетая в несильный дождь, им пришлось прекращать взлёт из-за отказа двигателя. До скорости принятия решения было ещё далеко, но коварный мокрый бетон сделал своё скользское дело. Физику никто не отменял! Из-за отсутствия контакта резины с бетоном возник эффект аквапланирования, самолёт начал глиссировать, тормоза стали неэффективны, а реверс работающих двигателей только поднял вихрь воды вокруг самолёта. Они чудом удержали направление пробега, остановились и не выкатились за пределы ВПП (взлётно-посадочная полоса). До конца бетона тогда осталось полметра. Выкатись они на сантиметр дальше конца полосы, т. е на грунт, была бы предпосылка к авиационному происшествию, а значит, нарвались бы на расследование события. В советское время с этим было очень строго! Неприятно — не то слово! Могли "вырезать" или погасить талон нарушений в пилотском свидетельстве, сделать что-то типа "дырки" в водительских правах и перевести командира во вторые пилоты. Самым "безобидным" было назначение дополнительного тренажёра, сдача зачётов по матчасти и инструкторская проверка в рейсовых условиях. А ведь были случаи, когда выкатывались, ломали стойки шасси и сгорали дотла, имея полные баки керосина…

Тогда ОН впервые услышал фразу, ставшую ЕГО девизом на много лет вперёд — нельзя оставлять торможение на конец полосы, а любовь на старость!

Но сейчас не хотелось думать об этом! Аэропорт встретил ЕГО привычной суетой. Экипаж уже находился в АДП (аэродромно — диспетчерский пункт), готовился к вылету и "плавно" проходил предполетный медосмотр. ИХ глаза встретились, и стало понятно, что не ОН один в этот день думал о ласковом море, белом песке на пляже и морской кухне… ОН внутренне улыбнулся и одёрнул СЕБЯ: "О работе надо думать!"

Начав летать в авиакомпании и почти сразу завязав отношения с НИМ, ОНА быстро поняла, что ЕЙ не грозят никакие кривотолки и пересуды. ЕГО авторитет был непререкаем. ЕГО побаивались, в хорошем смысле слова, опасаясь нарваться на обоснованные разборки за непрофессионализм, и по настоящему уважали за знание дела, которому ОН отдал бо́льшую половину жизни.

Вот и сейчас ОН летел в качестве инструктора, проверяя командира воздушного судна (КВС) на допуск к самостоятельным полётам. Заканчивая так называемую программу "заплечных полётов", когда проверяющий находится в кабине, не занимая рабочего места за штурвалом. Налетав более восемнадцати тысяч часов, ОН прекрасно понимал, как изнутри устроена авиационная "кухня". За это время судьба сводила ЕГО с пилотами разной квалификации, грамотными и не очень… С людьми разными по характеру и по отношению к делу. ОН всегда говорил, что хороший парень — не специальность! ОН не учил своих подопечных тому, что можно было прочитать в книжках, не учил их летать, ОН учил их тому, как НЕ надо летать! Просто брал глыбу и отсекал лишнее. САМ же не старался летать лучше других, старался летать лучше СЕБЯ!

Предстоял долгий перелёт, минимум девять часов. ОН осторожно подгонял время, боясь спугнуть приятные мысли.

ОНИ были вместе уже около полугода, но жили раздельно, продлевая конфетно-букетный период. Видимо, кто понял жизнь, тот не торопится! ЕГО радовало, что ОНА не предлагала съехаться и не говорила, проснувшись:

— А этот шкаф мы поставим ближе к окну.

Как ветеран брако-разводного процесса, головой ОН понимал, что скорее всего из этого:

"Обычно не выходит ни тортик и ни пряник.

Дай бог, чтоб всё утихло и не стряслось беды."

Как правильно заметил Митяев. Но сердцу не прикажешь. Так было, есть и будет!

Вместе ОНИ не смотрелись, как отец и дочь. Несмотря на то, что ЕГО шевелюра уже серьёзно подёрнулась сединой, ОН выглядел моложе своих лет. Может быть ещё и потому, что после пятидесяти пяти ОН в каждый свой новый день рождения не