Остров масок - Улисс Мур

Улисс Мур

Остров Масок

Вниманию читателя

После многих попыток Сергей Тишков сумел наконец прислать нам перевод четвёртой тетради Улисса Мура. Прочитав её, вы узнаете много любопытного…

Несмотря на живейший интерес к этой загадочной истории, мы всё же несколько обеспокоены судьбой нашего сотрудника. Судя по его письму, он вот – вот узнает, где находится городок Килморская бухта.

С тех пор, однако, он больше не давал о себе знать, а его мобильный телефон всё время выключен.

Надеемся вскоре сообщить вам новости.

Редакция «РИПОЛ классик»

Дорогие мои,

я чрезвычайно обеспокоен. Я много раз пытался отправить вам электронное письмо с переводом четвёртой тетради, но оно всё время возвращалось. Если на этот раз получите, пожалуйста, сразу же ответьте.

Четвёртая тетрадь полна таких неожиданностей, что вы потеряете дар речи от удивления… Но сейчас мне некогда рассказывать про всё.

Сейчас мне больше всего хочется найти Килморскую бухту, город – призрак.

Позавчера на его поиски ваш покорный слуга отправился вместе с хозяином «Постели & завтрака», гостиницы в Зенноре. Он настолько заинтересовался всей этой историей, что непременно пожелал присоединиться ко мне.

В нашем исследовании мы руководствовались только туристическим путеводителем по Килморской бухте, который оставил на моём столике в баре загадочный человек (Улисс Мур?).

Я проверил: издательство, которое выпустило этот путеводитель, закрылось лет пятнадцать назад и, похоже, других экземпляров нет даже в самом богатом антикварном книжном магазине в Ноттинг – Хилле[1].

Но неважно, потому что теперь мы уже нашли. Думаю, действительно нашли город – призрак, который вот уже несколько месяцев не даёт мне покоя!

Мы отправились на машине в те места, которые путеводитель называет «окрестностями Килморской бухты», и проехали по дороге вдоль берега до развилки.

Там мы вдруг увидели дорожные знаки, запрещающие въезд, и я забеспокоился: уж не хочет ли кто – то помешать моему появлению в Килморской бухте? Поэтому я вышел из машины, отодвинул знаки в сторону, и мы поехали дальше вдоль моря.

Лучше бы мы не делали этого! За первым же поворотом асфальт превратился в решето: повсюду яма за ямой. Хозяин «Постели & завтрака» забеспокоился и указал мне на мощный подъёмный кран, перегородивший дорогу…

Какой – то солидный человек жестом велел нам остановиться и спросил: «Неужели вы не видели знаков, запрещающих въезд?» Он был в отлично отглаженном рабочем комбинезоне, от которого исходил аромат лаванды. Я пытался сообразить, не тот ли это человек, который подсел ко мне в баре. Но лицо его скрывала жёлтая каска.

Потом я увидел, как он делает знак водителю подъёмного крана, и понял, что нам следует удалиться.

Вернувшись в «Постель & завтрак», я попытался отправить вам четвёртую тетрадь, чтобы потом снова заняться проблемой перекрытой дороги.

И последнее: хозяин «Постели & завтрака» сказал, будто заметил, что у водителя подъёмного крана на глазу была чёрная повязка. Это вам ничего не говорит?

До скорейшей встречи, во всяком случае, надеюсь на это.

Сергей Тишков

Четвертая тетрадь

Глава 1

Рыцари на чердаке

Маяк в Килморской бухте зажёгся неожиданно.

Длинный яркий луч прожектора принялся медленно обшаривать море, уходя далеко к горизонту и освещая тёмные волны, потом побережье, бросая яркие снопы света в небо, проходя по крышам домов, поднимаясь на холмы и тревожа диких кроликов и сов, замиравших при его приближении.

Достигнув вековых деревьев в саду виллы «Арго», он проник сквозь деревянные ставни в окна, выходившие на море.

В это время на чердаке три человека склонились над старым дорожным баулом – запертым, сильно помятым, с остатками наклеек.

– Это Леонардо… – сказал Нестор, садовник.

– Включил маяк, – добавила Джулия, чтобы брату стало понятно.

Джейсон ещё не видел маяка работающим, потому что накануне вечером находился в Египте. Он подошёл к ставням, закрывавшим слуховое окно, и посмотрел наружу, в ночь.

– Вот это да! – произнёс он, когда луч снова проник в окно, заставив его тень вырасти до самого потолка, и осветил мебель, накрытую белыми простынями, и стоящие у стены картины. – Он каждый вечер включает?

– Только когда вспоминает, что это нужно, – ответил Нестор, покашляв. На чердаке сильно пахло высохшими темперными красками.

Джулия улыбнулась. Уже два вечера подряд вспоминал Леонардо, что нужно включить прожектор. Накануне ночью маяк составил им компанию, когда бушевала гроза и Манферд пытался вышибить дверь виллы «Арго».

Джейсон вернулся к старому баулу и, присев, помог сестре открыть последний висячий замок, потом взялся за крышку с оборванной наклейкой, на которой угадывалась надпись «Венеция, сувениры», сделанная угловатым почерком Улисса Мура, прежнего хозяина дома.

– Ну вот и всё, – сказал Джейсон с лёгким волнением. Он поднял крышку баула, выпустив из него тучу пыли.

Луч прожектора потанцевал на потолке.

– Потрясающе!.. – прошептала Джулия, проводя рукой по мягкой красной ткани, усыпанной душистыми сушёными ягодами для защиты от моли и грызунов.

– Это вроде бы плащ, – заметил Джейсон.

Он осторожно приподнял ткань. Красный цветочный рисунок на красном же фоне как – то странно поблёскивал – очевидно, из – за серебряных нитей в нём. Плащ оказался поношенным, края во многих местах обтрепались.

Все три отделения баула украшали старинные медальоны, а сверху лежало несколько масок из белого папье – маше.

– Венецианские маски! – воскликнула Джулия, очень осторожно подняла одну из них и повернула.

Маска изображала лицо с вырезами для глаз и острым носом, с двумя золотыми слезинками на щеке и чёрной шляпой, надвинутой на лоб. Три такие маски лежали на чёрной, как ночь, ткани – на плащах, которые скреплялись у ворота двумя сверкающими булавками.

Брат и сестра, ничего не говоря, аккуратно разложили все маски и плащи на полу, а Нестор с любопытством наблюдал за ними.

В отделениях баула ребята нашли несколько носовых платков с вышитыми инициалами «У. М.» и «П. М.», пару кружевных перчаток, длинный шерстяной шарф, шпильку с головкой в виде головы борзой, театральный монокль, трость с круглой медной рукояткой и карту Венеции восемнадцатого века с выцветшими красками и надписями. Карта оказалась настолько ветхой, что Джейсон едва не порвал её, когда разворачивал. И наконец, там нашлись программки какой – то комедии и несколько приглашений в пожелтевших конвертах, на которых выделялась надпись «Театр святого Ангела».

Стараясь представить предназначение этих вещей, ребята передавали их друг другу. Нестор поделился с ними тем, что знал по рассказам прежнего хозяина виллы и его жены о праздниках и жизни старинной Венеции. Благодаря его рассказу Джейсон и Джулия почти на целый час перенеслись из пыльного чердака с накрытой простынями мебелью в город каналов, в его бальные залы, заполненные музыкой, смехом и множеством танцующих и веселящихся людей в масках.

Однако постепенно воображение брата и сестры ослабело, глаза их стали слипаться, они начали зевать, и тогда Нестор, покашляв, сказал:

– Думаю, теперь уже пора спать. Завтра вам в школу.

Джейсон взял одну из масок, приложил к лицу, а потом резко обернулся к сестре и издал пугающий звук.

– Ах! – вскрикнула Джулия. – Перестань! Нисколько не смешно!

Глава 2

Граф Ченере

Плотный густой туман висел над каналами города и стоял между зданиями, отчего казалось, будто они то исчезают, то появляются, словно по собственному желанию. Закутавшись в тёплые одеяла, в своих чёрных лодках отдыхали гондольеры. Они привыкли не обращать внимания ни на какие шумы. По ночам люди в Венеции ходили только в масках.

Вот и сейчас тощая, как скелет, фигура в фиолетовом плаще торопливо пробиралась вдоль каналов на окраине города. Высокие сапоги делали её шаги неуклюжими, казалось, она движется на ходулях.

Заросшие мхом таблички с названиями улиц встречались здесь всё реже, и «маска» в фиолетовом плаще старалась не заблудиться.

Площади тут назывались просто полем, а мосты носили самые причудливые названия, так что не сразу и догадаешься, что речь идёт о них.

К тому же там и тут встречалось множество каких – то особых камней. Например, продырявленные неизвестно как и неизвестно для чего камни, плиты, устилавшие тротуары, на которые не стоило ступать, потому что они приносили неудачу, – в отличие от считавшихся чудотворными невысоких каменных столбиков, к которым каждый норовил прикоснуться.