Бег по вертикали - Джозеф Гарбер

Джозеф Гарбер

Бег по вертикали

Посвящается Стиву Орсмену по прозвищу Сорока, куда лучшей птице, чем те, что встречаются в этой книге

Несогласие, беспорядки, раздоры, насилие, великое множество смертоубийств, недовольство, страхи… злокозненные замыслы… многочисленные грабежи, воровство, разбой, ложь, злословие, смятение и волнения… великие беды, ненависть и гнев… обман, предательство, пожары, прелюбодеяния… война, зависть, ненависть, злоба… в общем и целом все и всяческие пороки.

С биологической точки зрения человек, чем бы еще его ни договорились считать, лишь самая опасная добыча…

Пролог

И мы помчались вскачь. Душа,Как свиток свернутый, спешитПолней раскрыться на ветру.

Двое юношей верхом.

Один из них, Дэвид Эллиот, повыше; он темноволос, худощав и долговяз. Взгляд карих глаз серьезен, но на губах играет легкая улыбка. Другой, тот, что пониже, — Тэфи Уэйлер — коренаст, словно бульдог. На нем выцветшая футболка, а волосы у него огненно-рыжие, и в голубых глазах прыгают чертики.

Дейв — из Индианы. Тэфи родился и вырос в Нью-Йорке. Они встретились в Сан-Франциско — куда же еще податься летом, как не в Сан-Франциско? Теперь они — закадычные друзья.

В сентябре Тэфи начнет работать в некрупной компании по производству электронного оборудования, находящейся неподалеку от Сан-Хосе, в конторе под названием «Хьюлет-Паккард». Мало кто в Нью-Йоркском университете слыхал о такой. Дейв, пройдя программу штата Индиана по подготовке офицеров резерва, поступает на службу в армию. Он должен явиться в начале августа. И его наверняка пошлют во Вьетнам.

Эта поездка — их последнее совместное путешествие. В конце лета их ждет взрослая жизнь.

Сегодня же они находятся высоко в горах Сьерры, в двух с лишним сотнях миль к востоку от Сан-Франциско. Вчера они миновали перевал, забрали своих лошадей и вьючного мула у человека с дубленой кожей, поджидавшего их в грузовичке-пикапе, и поехали на запад, в сердце гор.

Здесь, на каменистом склоне в девяти с лишним тысячах футов над уровнем моря, их лошади стали тяжело дышать. Тропы тут нет; склон крутой. Под ногами у них гранит, серый с черными прожилками. Лошади то и дело наступают на кусочки белого кварца, такие яркие на солнце, что на них больно смотреть.

Время от времени Дейв проводит рукой по нелепым усикам, которые он отпустил за это лето. Парень гордится своими усами, думая, что с ними он выглядит старше. Но это не так.

Тэфи хитро поглядывает на него.

— Пообещай мне одну вещь, дружище. Обещай, что к присяге ты пойдешь с усами.

— Никаких усов. Я буду коротко стрижен и чисто выбрит, весь из себя молодой американец.

— Ой, фу!

— Сам такой. Лучше дай хлебнуть. У меня от споров с тобой в глотке сохнет.

Тэфи вытаскивает из седельной сумки банку тепловатого «Баллантайна». Он передает ее Дейву вместе с открывалкой. Дейв вскрывает пиво и быстро подносит его к губам, ловя пену. Потом он приподнимает соломенную шляпу с обвислыми полями и вытирает пот носовым платком, одним из шести, врученных матерью.

— Далеко еще? — интересуется Дейв.

Тэфи ухмыляется, приподняв уголок рта.

— Согласно моим источникам, мы должны уже быть там. Правда, источники были в стельку пьяны, когда рассказывали об этом месте.

Дейв фыркает.

Двое юношей едут дальше.

Они добираются до места почти на закате, в дивный час, когда небеса сияют, а над священной горой царит тишина. Юноши одолевают небольшой холм и смотрят вниз. У Дейва захватывает дух. Красота такая — только что сердце не останавливается.

— Это совершенство, — шепчет Тэфи. — Как они и сказали, это совершенство. Ну что, прав я был или нет?

Дейв не отвечает. Он полностью поглощен представшей перед ним картиной: небольшая долина, всего раз в пять-шесть больше стадиона штата Индиана.

Долина представляет собою почти безукоризненный круг, с трех сторон окаймленный крутыми, обрывистыми белыми скалами. Дальний край долины порос хвойными деревьями, а в ее центре — маленькое озеро, зеленое, словно изумруд, зеленее зеленой бутылки. Его пересекают мягкие вечерние тени. Все вокруг недвижно. Воздух пьянит, словно вино. Дейв ощущает нечто такое, чего никогда не испытывал раньше и не ждет впредь. Он испытывает духовный подъем. Он целен.

Внезапно с неба со свистом оперенной стрелы рушится краснохвостый ястреб. Его когти смыкаются на тельце какого-то зверька. Ястреб издает пронзительный победный клич и молнией уносится из виду. Все это происходит в доли секунды — и вот лишь блестящее перо кружит в воздухе, отмечая его путь.

Лошадь Дейва нервно пятится. Дейв похлопывает ее по шее.

— Ну что, дружище, разобьем лагерь у озера?

— Идет, — отзывается Дейв.

На самом деле он не обращает никакого внимания на слова Тэфи. Он зачарован, погружен в грезы. Шангри-Ла, волшебный остров Бали-Хай, Авалон, Небесная Армения, страна Оз, Страна чудес, Барсум — у каждого есть свой тайный уголок для грез. И эта долина — его уголок. Красота этого места околдовала юношу и безраздельно завладела им. Дейв знает, что никогда не забудет эту долину, знает, что до конца жизни, какие бы неприятности ни происходили, воспоминания об этом мгновении и этом месте будут приносить ему утешение и покой.

Этот миг — лучший в его жизни; никогда ему не пережить ничего сопоставимого с этим. И до конца своих дней Дейв будет вспоминать его с тоской. Юноша знает это — и чувствует печаль.

Часть 1

Скверный день на работе

Хотя во всех прочих делах обман гнусен, в делах войны он похвален и славен, и тот, кто побеждает своих врагов хитростью, достоин похвалы не менее того, кто побеждает их силой.

Глава 1

Как Дейв потерял работу

1

В день своего исчезновения Дэвид Эллиот проснулся, как и обычно, ровно без пятнадцати шесть. Двадцать пять лет назад в одном жарком зеленом местечке он научился этому фокусу — просыпаться в точности тогда, когда хочет. Теперь это стало одной из его привычек.

Дейв выскользнул из-под тонких простыней из дорогого магазина. Он безучастно взглянул на правую сторону кровати, где лежала его жена Хелен, свернувшись в клубок. Радиочасы «Панасоник» на ее тумбочке были установлены на восемь двадцать. К тому времени, как Хелен встанет, дабы начать свой более культурный деловой день, он давно уже будет в кабинете, по уши в работе.

Дейв зашел в гардеробную и сгреб с полки свои кроссовки, спортивный костюм, носки и повязку на голову. Затем, неслышно подойдя к длинному, низкому, чересчур современному комоду — последнему плоду навязчивого стремления Хелен к переоформлению интерьера, Дейв нашарил в ящике поясную сумку и сунул в нее свернутую смену нижнего белья, бумажник, ключи и золотые наручные часы «Ролекс Президент».

Наведавшись в гостевой санузел, чтобы облегчиться и почистить зубы, Дейв прошел на кухню. На кофеварке «Тошиба» горел зеленый огонек. Электронный дисплей таймера показывал пять сорок восемь. Дейв перелил кофе в большую фарфоровую кружку с изображением сорока семи ронинов — память о посещении храма Сэнга-кудзи во время деловой поездки в Токио. Потом он вытряхнул гущу из сеточки кофеварки, засыпал молотый кофе в резервуар и выставил таймер на четверть девятого. Хелен нуждается в утренней чашке кофе не меньше, чем он. А может, и больше — спросонья Хелен весьма недружелюбна и начинает вести себя хорошо лишь к тому моменту, как входит в свою галерею на Лексингтон-авеню.

Дейв глотнул горячего крепкого кофе и вздрогнул от удовольствия.

Что-то мягкое скользнуло по его пижамным брюкам. Дейв наклонился и почесал кота под подбородком.

— Bon matin, ma belle,[1] — сказал он, зная, что все коты владеют французским в совершенстве.

Кот, которого звали Апач, выгнул шею, потянулся и замурлыкал.

Хелен терпеть не могла это имя. Она не раз настаивала, чтобы Дейв назвал кота как-нибудь иначе. Вторые браки несут с собой куда больше компромиссов, чем первые. Дейв это знал и понимал, что ему следовало бы исполнить просьбу жены. Но имя кота есть имя кота: оно не имеет ничего общего с желаниями кошковладельца. И потому после пяти лет брака Дейв по-прежнему называл кота Апач, в то время как Хелен (которая, будучи блондинкой, привыкла, чтобы все было так, как хочет она) ледяным тоном именовала его «этот кот».