Три дня в Париже - Натали Пономаренко

Натали Пономаренко

Три дня в Париже

Пролог. Отель. Вино. Штопор

Monti Palas

France

«Я все равно тебя когда-нибудь возьму — одну

Или вдвоем с Парижем»

Колесики миниатюрного чемодана рисуют на полу невидимые линии. Кажется, что до номера отеля ведёт бесконечная дорога. Единственное желание — рухнуть на белоснежную постель и вдохнуть влажный воздух, который летит из открытого балкона и напоминает свежие каштаны.

Ах, Париж! Здесь даже мысли рождаются не привычно лаконичные, а приправленные легким флером поэзии.

— Какого хрена?! — врезается в уши леденящий знакомый голос и звук хлопающей двери. В трёх метрах вырисовывается мужская фигура.

А нет… Не такие уж и романтичные здесь люди, как пишут в книгах. Или… подождите…

…МакКензи, черт возьми.

Стоит лицом к закрытой двери номера, заведён до раскатов молнии в воздухе. Сжимает кулаки, но через секунду кидает хищный взгляд вглубь коридора.

— Уф-уф-уф, Гилберт, и ты тут?! М-да, хуже быть не может. — Замечает ее, прожигает кожу пламенем глаз. — Чего застыла? Иди уже, куда шла!

Мэри, спонтанно брошенная под пресс его слов и жуткого взгляда, уже бы давно убежала, да только ноги будто вросли в землю.

— Что-то не нравится? — она также дерзко отбивается словами. — Слушай, не порть мне отдых, будь добр, закрой рот! Иначе… — обрывается на полуфразе.

Уже жалеет, что не удержала гневные слова — МакКензи медленно приближается, проверяет ее нервы на прочность. Сделай шаг назад — точно начнёт смаковать во рту вкус победы над говорливой девчонкой, которая, как ему показалось, повзрослела за два года их разлуки. Что-то в ней явно изменилось.

— Иначе что? Смелая женская натура начнёт мстить? — сокращает расстояние до вытянутой руки и испепеляет пожаром, который вспыхнул задолго до встречи с Мэри в этом отеле.

А ножки-то начинают мягчеть, будто наполняются ватой…

— Не сверли меня взглядом! — она не выдерживает эффекта его серых глаз. Забывает ответить на вопрос.

— Я всех так сверлю, Гилберт, — виновник всех ее бед презрительно ухмыляется, наблюдая чрезмерное волнение.

— Идиот! — Мэри роняет заслуженное оскорбление и, желая уйти прочь, на ходу нарочно задевает МакКензи своим плечом.

— Истеричка, — подытоживает он себе под нос, не оборачиваясь ей вслед.

Казалось бы, встреча спустя два года после окончания гимназии могла бы выглядеть по-другому. Сдержаннее. Менее ядовито. И хотя бы с мелкими каплями манерности или, на худой конец, лицемерия. Но нет, эти двое прочно закрепили ненависть друг к другу ещё со школьных времён и не скрывают неприязнь. Вот и сейчас взвинченная Мэри, вошедшая в свой номер отеля, первым делом плюхается на кровать и утыкается глазами в потолок, чтобы кое-как успокоить учащенное дыхание и буквально минутку поразмыслить, отчего МакКензи выглядел чересчур уж озлобленным на весь мир и что произошло с ним до ее прихода. Она не знала о нем ровным счетом ничего, после того, как их вынужденное пребывание на одной территории школы закончилось — в целом, как и он о ней.

В Париж Мэри приехала за вдохновением — как и многие писатели, поэты, художники — укрывшимся в узких атмосферных улочках с клумбами цветов, в уютных кофейнях, где подают знаменитый круассан с терпким напитком, в той самой, как бы банально не звучало, Эйфелевой башне.

Прерывает размышления, вынимает из чемодана несколько чистых холстов разных размеров, палитру, краски и кисточки. Руки чешутся от желания поскорее приступить к написанию новой картины, навеянной впечатлением о прекрасном городе, в котором так и хочется потеряться, чтобы остаться навсегда. Но творчество она откладывает до завтра, когда Париж озарят яркие лучи солнца. Состояние сейчас неподходящее: высидеть несколько часов над полотном не получится из-за изнуряющей усталости.

А вот хваленные французские ужины пропустить никак нельзя. Здесь тебе и фондю из сыров, и странные лягушачьи лапки, и ароматный рататуй, который подают с изысканным вином. И как ещё местные не располнели до размеров Солнечной системы из-за обилия блюд?

Ресторан, находившийся на первом этаже, собирал всех гостей отеля, в частности, во время ужина. Влюблённые сладкие парочки с бокалами просекко и таящими свечами на столах необъяснимо раздражают Мэри. Не мудрено — в отношениях у неё все не складывалось: ухажёры не выдерживали ее вечную погружённость в хобби, временами вспыльчивый характер, независимую натуру — все это задевало их мужское эго. Приехать в город, где на каждой лавочке обнимаются и целуются парочки — такой себе мазохизм для одинокой дамы.

Перед ней разместилась тарелка профитроль с заварным кремом и бокал белого вина. Сладкое на ужин? А что мешает? Самое время получить гормон счастья и долю энергии после встречи с энергетическим вампиром, к тому же, когда этот самый «вампир» развалился на диване — за столиком — у окна. Попивает виски с надменным, но дико вымученным лицом. Чёрная рубашка, расстегнутая на три пуговицы сверху, такие же мрачные брюки, подкатанные рукава и взгляд, направленный куда угодно, только не в сторону Гилберт.

Безусловно, что-то сегодня выбило его из колеи. Или он после выпуска стал таким ожесточенным?

Она не знает и точно не хочет выяснять. Больно надо тратить на него, вечно недовольного и острого на язык, своё время, нервы и относительно приподнятое настроение. Уводит от него мимолетный взгляд, накалывая вилкой профитроль.

— Мадмуазель, приятного вечера. Это бутылка французского вина от молодого человека за пятым столиком, — подошедший официант, одетый с иголочки, показывает бутылку и погружает в ведро со льдом. Мэри растеряно оглядывается по сторонам, выискивает того, кто сделал столь неожиданный комплимент. — Вам налить?

Случайно пересекается взглядами с МакКензи, тот сразу заливает в себя большой глоток виски и насмешливо тянет губы в подобие ухмылки. Что за тупые шутки? Одним своим видом заставляет ее волосы встать дыбом.

— Молодой человек вон там, — официант кивком указывает на столик, за которым одиноко сидит темноволосый парень и вежливо улыбается. — Вам налить? — переспрашивает он и получает в ответ безмолвное покачивание головой от смущенной Мэри.

Теперь и она слегка обескуражена. Первый вечер на