Клуб масок. Взросление Ское - Елена Эдуардовна Бодрова

Елена Бодрова

Клуб масок: взросление Ское

© Елена Бодрова, текст, 2020

© Елена Бодрова, ил., 2020

© ООО «Феникс»: оформление, 2023

1

«Небо кляксой расползалось внутри облака, как пролитая на бумагу краска. Дождь перестал. Светлые волосы шагающего меж луж парня стали вихрастыми от влаги. В руке он нес цветы – одиннадцать тюльпанов в целлофане.

Они не виделись десять лет. Узнает ли она его? Простит? Нужен ли он теперь, когда прошло так много времени?

Он остановился на светофоре, и даже когда загорелся зеленый сигнал, не пошел. Снова зарядил дождь.

Он посмотрел на цветы в своей руке. Потом на мусорный бак рядом с переходом.

Нужен ли он ей? С этими жалкими одиннадцатью тюльпанами?

«Почему одиннадцать? – подумал он, и отчего-то эта мысль насмешила его. Он посмотрел в небо. Дождь падал на лоб, на щеки, на улыбающиеся губы. – Странно. Дождь льет прямо из куска голубого неба между облаками».

Он еще улыбался, когда светофор в третий раз загорелся зеленым.

– Надо идти, – проговорил он вслух и снова улыбнулся, но уже грустно. – Я понял, почему одиннадцать. Мы не виделись десять лет. Нельзя дарить десять. Одного года разлуки не хватает. – Светофорный зеленый человечек ускорился. – Надо идти.

Он аккуратно положил цветы в мусорный бак и перешел пустую мокрую дорогу».

Парень оторвал взгляд от листка бумаги с текстом. Посмотрел невидяще вперед. На площадке в павильоне копошились люди. Главная актриса стояла руки в боки, главный актер скручивал сценарий в трубочку, а режиссер кричал:

– Небо! Мне нужно небо!

На площадку вбежал ассистент.

– Можно мне, наконец, кусок нормального хмурого убогого серого неба? – повернулся режиссер к ассистенту. Тот испуганно вздрогнул. – Снимите это голубое безобразие.

Рабочие сцены принялись за дело, а режиссер вздохнул, покопался в кармане, выудил мятую пачку сигарет и объявил:

– Перерыв пятнадцать минут, – и направился к выходу. Проходя мимо парня, он притормозил, поглядел на того с усмешкой. – Ну что, студент, приуныл? Знаю я тебя. Жалеешь о голубом небе?

– Голубом небе? – удивленно переспросил парень.

– Э, да ты в облаках витаешь. Впрочем, ничего нового. Посмотри туда, – он развернулся и протянул руку в направлении сцены, где рабочие аккуратно отцепляли от обратной стороны бутафорского окна кусок материала с изображением летнего чистого неба. – В сценарии ведь ясно написано: «В окно виднелось хмурое серое небо». Разве это хмурое и серое, я спрашиваю?

– Кажется, нет.

– Вот и я о том же.

– Почему бы не снять настоящее небо, которое на улице?

– Так-так, – режиссер скрестил руки на груди и усмехнулся. – Подними взгляд вверх, студент. Видишь здесь настоящее небо? Вот и я не вижу. А помещение это, по-твоему, как называется? Правильно, павильон. Павильон нужен для чего? Правильно, для интерьерных съемок. Здесь, в этой искусственной комнате, за этим искусственным окном мы можем повесить любое небо, какое захотим, – хоть ясное, хоть грозовое, – невзирая на погоду на улице. Чтобы «за окном виднелось» именно такое небо, какое нужно по сценарию. Понимаешь? В общем и целом, эту сцену я должен снять за сегодняшний день, и мне некогда гоняться за настоящим небом.

– Я бы погнался, – тихо ответил парень.

– Чем и займешься, – кивнул режиссер и с усмешкой посмотрел на парня.

– То есть?

– Стены у нас в павильоне крепкие, подпирать их незачем. Поэтому отправляю тебя, студент, в интересный, но тернистый творческий путь.

– Что вы хотите этим сказать? – взгляд парня стал напряженным.

– До конца семестра осталось несколько месяцев, как ты помнишь. А к экзамену вы, мои любимые студенты, обязаны снять свой собственный фильм. И чтобы ты не кис в павильоне с унылой тканью вместо настоящего живого неба, я тебя освобождаю от практических занятий на съемочной площадке до конца семестра! Здорово, правда? – он похлопал парня по плечу. – Наконец займешься своим фильмом, где травка зелена, воздух свеж, а облака наполнены радостью и светом. Удачи! – он выудил из пачки сигарету и направился к выходу.

– Но…

– Приступай немедленно! – не оборачиваясь, сказал режиссер и помахал зажатой между пальцев сигаретой. – И помни: лучший экзаменационный фильм будет удостоен университетского гранта. Жду тебя в декабре с готовым фильмом.

Выходя на улицу, он обернулся, поглядел на парня и буркнул что-то вроде «Небо ему подавай», усмехнулся и скрылся за дверью.

2

Через минуту к нему присоединилась девушка, попросила прикурить. Затянулась, подняла лицо и выдохнула дым. Дым стал подниматься в серое хмурое небо.

– Вот, видишь? – сказал он ей, показывая сигаретой вверх. – Видишь это небо? Мне нужно такое же в павильоне.

– Почему бы не снять его, раз оно такое, как нужно? Вместо статичной картинки в окне.

– И ты туда же, – хмыкнул режиссер.

– Куда же?

Он помолчал с минуту, улыбаясь.

– Кстати, раз уж ты о нем заговорила…

– О ком?

– … отпустил я твоего любимца.

– Ское? – воскликнула девушка и тут же покраснела, осознав, что попалась, резко встряхнула короткими волосами, нахмурила брови: – Он не мой любимец. С чего ты взял?

Режиссер рассмеялся.

– Ему нужен воздух для творчества, – сказал он и вновь посерьезнел. – Тогда из парня выйдет толк. Отпустил его снимать собственный фильм: пусть погуляет, подумает, времени у него предостаточно. Хочу выдвинуть его работу на получение гранта.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – буркнула девушка.

– Не влюблялась бы ты в моих студентов… Едва знаешь его. Хотя бы парой слов перекинулись?

– Я не влюблялась в него! И да: мы разговаривали!

«Как раз дважды», – мысленно добавила девушка, но вслух решила не говорить.

– Иногда мне кажется, что ты попросилась в мои ассистенты только ради этого.

– Папа!

– Что папа? Я – папа. А толку-то. Все равно творишь, что хочешь.

– Я ничего не творю, – девушка отвернулась. С минуту молчала, затем спросила: – Он больше не придет на площадку?

– Говорю же: отпустил. До сессии пусть гуляет, снимает. Надоел со своими настоящими небами и прочим. Я иногда путаюсь, кто из нас учитель.

Девушка усмехнулась.

– Так тебе и надо.

– Пусть теперь режиссерит самостоятельно, я ему больше не помощник. Пусть снимает свое небо.

– Я думала, он твой любимый ученик, – с улыбкой сказала девушка.

– Он твой любимый, а мой – ученик, – поддел ее отец. Дочь нахмурилась. – Ладно, не обижайся. Талантливый он парень. Но пусть теперь талантит самостоятельно и где-нибудь подальше от меня, ему это на пользу. Посмотрим, что у него выйдет.

– А до этого утверждал, что выдвинешь его фильм на грант, – девушка хитро посмотрела на отца. Тот медленно потушил сигарету в пустой консервной банке, служившей пепельницей. Усмехнулся.

– Так и будет, вот увидишь.

3

Небо касалось его волос каплями дождя. Он не взял сегодня зонт, шел по лужам, особо не вникая, куда ступает. В кармане мял бумажку с текстом. Она уже превратилась в комок.

– Ское!

Подумал, что показалось. Но через минуту послышалось снова:

– Ское!

Обернулся. Остановился. Запыхавшаяся девушка притормозила возле него и неловко улыбнулась.

– Приходи вечером в гости. Может, отец вернет тебя на площадку.

– Я