Вебсик. История первая. Испытательный срок - Юрий Грум-Гржимайло

Вебсик

История первая. Испытательный срок

Юрий Грум-Гржимайло

© Юрий Грум-Гржимайло, 2017

ISBN 978-5-4483-9278-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Так все началось…

Дорогой читатель!

Я долго сомневался, стоит ли предавать гласности эту историю. Что-то я уже подзабыл, поэтому мне пришлось отыскать кристалл записи домашней хроники и буквально по шагам заново все пережить. Я не писатель, сразу говорю, хотя в те времена я серьезно хотел уехать в тихое место и написать книгу, только совершенно о другом.

Я знаю, что кто-то мне не поверит и кинется искать на карте места, о которых пойдет здесь речь. Но дотошный читатель может и найдет на современной карте под Псковом платформу Соловьи, но это не то. Когда-то этот поселок и платформа местной одноколейки назывались Сандугач, что в переводе с татарского на русский – Соловей. Находились они вовсе не под древним русским Псковом, а гораздо дальше, на востоке, куда не дошло активно наступающее на материки море, но мощные землетрясения и природные катаклизмы начала прошлого века создали среди былых возвышенностей совершенно новый рельеф местности, возникли новые русла рек, новые озера, поднялись новые горы… Земляне пережили этот период, избегая опасных районов, которые стали практически безлюдными, если не считать редких научных экспедиций.

Когда все стихло, то люди стали заново осваивать и обживать те места, возрождая уцелевшие перед натиском стихии поселки. В их числе был маленький поселок Сандугач с одноименной платформой. Я там отдыхал много лет еще в юности, когда она еще станцией была с деревянным двухэтажным вокзалом, покрытым черепицей. В местном обиходе станцию называли и синонимом – «былбыл», намекая как бы и на то, что она была тупиковой веткой перед тоннелем горной одноколейки. Поезд приходил и уходил с нее обратно. Русское название-перевод «Соловей» закрепилось позже. Места там – ух, какие! Грибы, ягоды – само собой, а какие прогулки по горным тропинкам, какое озеро с водопадом… Все было бы хорошо, если бы не попало это место в зону временных аномалий при первых экспериментах со временем и телепортацией в Церне в 22.. году и рядом со станцией невесть откуда возник кусок средневековой крепостной стены с воротами в башне, да и много другого возникло. Щебнедробилка, например, с экскаватором. Отродясь тут щебень не дробили, хотя и горы кругом. С тех пор это место «закрыли» и только на специальных картах обозначали. Все эти подробности я, конечно, знал, но желания купить дом именно в Соловье они не отбили.

Агент по недвижимости, здоровенный рыжий малый с маленькими круглыми глазками над щедро награжденным веснушками носом, услышав про мои намерения, бодро заводил пальцем по планшету.

– Сожалею, но в Соловье предложений нет, – наконец сказал он.

– И аренды нет? – спросил я.

Агент почесал нос.

– Вообще-то я местный почти. В 10 километрах от Соловья поселок, слышали, может? – он назвал поселок, который мне действительно был знаком по прошлым временам. – Из Соловья все переехали в долину, там сейчас остались только станция, та стена с воротами да щебнедробилка, которую уже лет пять никак не разберут… Из долины до Соловья автобус ходит и подвозит к поезду. Там даже билеты не продают – вокзал закрыт.

– А вокзал цел, что ли? – поинтересовался я.

– Цело все. Как законсервировано, даже не гниет нигде. А народ боится.

– Еще бы, – согласился я.

– Я вам вот что предложу… – агент поелозил пальцем по планшету. – В «Загорной» есть дом. И не дорого. У старого замка.

– Замок, что тоже из того хроно? – спросил я. Про станцию «Загорную» и поселок Загорный я знал, от Соловья минут 15 на поезде по тоннелю, но в памяти в деталях это место как-то не отложилось у меня.

– Нет, замок исторический. Да одни развалины. В Загорной хроно не было. Чистое место. Дом крепкий, горный, камень и дерево… Я вам оставлю материалы, посмотрите, подумайте.

Агент сбросил мне на флешку файлы и ушел, а мы с моим цвергом Пусем стали думать. Думали ночь и наутро решили-таки купить дом.

Три дня ушло на предоформление покупки. На четвертый день с ключами в кармане и с Пусем на поводке я стоял на перроне городского вокзала и ждал «дизель» до Загорной. В моей юности такие маленькие составчики из двух-трех вагонов с мерно стучащим дизельным мотором тут ходили. Тут, в стороне от суперсовременных межконтинентальных пневмомагнитных трасс время остановилось, и от вокзала отходили порой настоящие музейные экспонаты. И сама дорога – никаких труб и желобов, старинный рельсовый путь со шпалами и щебеночным балластом… Наверное этот «дизель» был в их числе – выглядел он внешне почти так же, как во времена моей юности – пара сцепленных вагончиков. Только звука мотора слышно не было – видимо, стояла современная силовая установка. Водителя тоже не было, автоматика.

Агент собирался подсесть к нам в Соловье и проводить к дому. Там, после окончательного осмотра, мы с Пусем должны были подписать все бумаги и стать домовладельцами. Собственно, им должен был стать я, у Пуся была своя «методика» отмечания новых владений. Наряду с домом ему предстояло принять к охране 10 соток участка.

Народу ехало мало. Пусь забрался по обыкновению ко мне на колени, немного посмотрел в окно на поплывшие назад станционные постройки, зевнул и устроился спать. Тряска на стрелках быстро сменилась мерным перестуком давно знакомой одноколейки. До Соловья было минут тридцать езды, я смотрел в окно и узнавал знакомые места.

По расписанию состав стоял в тупике в Соловье всего две минуты, и выйти хотя бы пробежаться по любимым местам не было возможности. Я твердо решил, что специально приеду и посмотрю все, что тут случилось. Заодно поиграюсь с биолокатором, который мне рекомендовали брать с собой на прогулки по местам аномалий. Хотя мне он был и не особо нужен – лучший биолокатор мирно спал на коленях. В плохое место Пусь не пойдет – уже проверено не раз.

Наконец поезд затормозил перед тоннелем и поехал в обратную сторону, сворачивая на ветку к Соловью. Агент уже ждал на платформе и сразу присоединился к нам.

– Как добрались? – приветствовал он нас.

Пусь повилял ему хвостом. Я пожал руку. Мне хотелось повнимательнее рассмотреть здание вокзала станции, оно выглядело точно таким же как почти два десятилетия назад, только все окна закрыты и внутри не видно было занавесок. Но вагон уже тронулся дальше.

Всю дорогу в тоннеле агент рассказывал мне, как еще мальчишкой лазил по возникшим в Соловье строениям, пока все не оцепили военные и местных не переселили в долину.

– Там если смотреть боковым зрением, то марево у стен было видно при низком солнце, – говорил он. – А так – камни как камни, ничего особенного, все очень крепкое, на века строенное. Обалдеть конечно – был пустырь, и вдруг за ночь – нате вам – стена крепости с башней и воротами.

– А елки? – спросил я, вспомнив их у стены.

– А елок не было. Это мы потом их посадили для прикола, как оцепление сняли и это место объявили безопасным. Думали туристов водить. Но они чего-то не особо в наши края рвутся. Только экстремалы, да первое время всякие «пророки» валили. Пытались откалывать кусочки стены на память – ни фига. Даже написать на ней невозможно, первый дождь все смоет. Полностью антивандально. Ну и интерес угас довольно быстро. Теперь только научники тут тусуются постоянно.

– И вокзал тоже антивандальным стал? – поинтересовался я.

– И он заодно. Правда, не весь. Один угол у него вроде обычным остался, как говорят. Но не знаю точно.

Мы помолчали. Вагон грохотал в тоннеле, за окном в темноте пролетали редкие фонари на бесконечной бетонной стене. На табло уже зазеленела надпись «Загорная».

Я пропустил момент, когда «дизель» вынырнул из тоннеля и почти сразу затормозил у маленькой платформы. Приехали.

– Советую подождать минут десять, – сказал агент. – Поезд уедет обратно и можно отсюда хорошо осмотреться.

Так и сделали. Через десять минут я оценил красоту открывшегося вида. С другой стороны платформы было небольшое, но чрезвычайно живописное озеро, с маленьким галечным пляжем и видимо водопадом, шум которого доносился от железнодорожного моста. Справа – гора с развалинами замка. У платформы стояло прекрасно сохранившееся здание гостиницы со смотровой вышкой, на стене которой была камнем выложена цифра «1896», тут же был двухэтажный дом с магазином и поодаль пара частных домов. Тишина, покой и горный воздух. И не чувствовалась жара при +32 в тени. На склоне горы была видна тропа. Идиллия, да и только.

Мне это вполне подходило – хотел поработать над книгой, пописать, может, стихи. Писал же когда-то.