Альбатрос - Анастасия Фролова

Анастасия Фролова

Альбатрос

Там, когда зацветает лилия, запах питает воздух.

Там даже и в дождь улыбаются лица, и с

промокших ресниц капли текут не вниз,

а взлетают вверх, потому что глаза

не бывают бессмысленно опущены. |22:22|

Его появление на свет было радостным событием для всей семьи. Особенно ждал его дедушка. В недавнем прошлом он работал учителем и имел удивительную способность нравиться детям. И глаза у него светились каким-то особенным светом, как будто специально созданным для того, чтобы в них смотрелись маленькие ребятишки.

Дино родился на свет 9 июля на берегу Неаполитанского залива. Солнечный летний мальчик. Казалось, это событие коснулось всех жителей острова, и знакомых, и совсем чужих. Очаровательный малыш Дино нравился всем без исключения своей хитроватой детской улыбкой, наморщенным носиком и искрящимися глазками-бусинками. Он был таким красивым и привлекательным, что отец тогда решил – он сделает из Дино актёра.

Родители могли отдать своего ребёнка в любую, самую лучшую школу Италии. Им всем тогда представлялось, что малыш Дино был рождён для чего-то большего, чем быть простым мальчишкой. И с самого детства была видна в нём, сначала робкая, едва пробивающаяся, затем всё более ощутимая уверенность в своей значимости для этого мира.

      Как только он заполнил собой этот большой, совсем не по размеру маленькому Дино, и тихий дом, который, казалось, только и ждал своего нового хозяина, жизнь вокруг потекла совсем по-другому. Тишина и умеренность, царившие здесь долгое время, теперь были редкостью. Дино как-то сразу сумел заполнить собой всё пространство, его детский плач пропитал каждый миллиметр, звонкий смех стоял в ушах обожавших его родителей. Его первые маленькие шажки стали первой маленькой победой, первым чудом в только начинавшейся жизни.

      Гости стали появляться чаще, все вокруг проявляли к Дино увлечённую заботу и внимание, они наслаждались им, и очень рано он начал это понимать.

Ещё с самого начала дедушка не одобрял такое увлечение ребёнком и отчётливо видел, как может это исказить будущее его внука. И как мог он ограждал маленького Дино от сладостного избытка внимания и восхищённости им. Родители же и слушать не хотели о том, чтобы хоть немного убавить свою пылкую страсть к малышу.

      Дино был поздним и единственным ребёнком. Родители его были богаты и никогда ни в чём не нуждались. Они поженились рано и в своей молодости мало задумывались о будущем, как и те многие, кто уверен, что сможет получить всё, что только пожелает. Они просто наслаждались жизнью и друг другом.

Богатства не заменили им любовь, для них деньги были лишь средством, которое помогало им сделать свою жизнь такой, какой они её представляли.

И сейчас, прожив вместе для себя и друг для друга 15 лет, родители хотели посвятить весь остаток своей жизни Дино, своему единственному, подающему большие надежды. Они хотели, чтобы их Дино всегда, как и они сами, мог получить что только пожелает. Хотели сделать жизнь своего сына как можно проще, чтобы он в полной мере увидел, услышал, почувствовал, как можно любить и насколько любимым можно быть. Они часто упрекали дедушку:

– Армандо, не будьте так суровы. Мы хотим баловать Дино как можно дольше, чтобы он как можно дольше не знал о настоящих горестях нашей жизни.

Но Армандо был иного мнения. Он видел только, как день за днём, слово за словом все вокруг одновременно заглушали в мальчике только-только формирующееся представление о жизни. Он видел, как год за годом в Дино всё яснее пробивалось желание нравиться всем без исключения. Армандо и сам с трудом сдерживал себя, чтобы не проявить излишнюю увлечённость, чтобы не избаловать до конца его хрупкий детский характер. Дедушка всегда считал характер ребёнка хрупкий, ещё не настроенным новеньким инструментом, таким чувствительным к малейшим на него влияниям извне. Он интуитивно знал, от части по многолетнему опыту работы с детьми, но в большей мере это заслуга его таланта, которому нельзя научиться, но который можно лишь развить, Армандо знал ту неощутимую для многих границу, ту черту, перейдя через которую, можно легко сломать, расстроить этот чудный инструмент детской души. И в отношении Дино он видел, как уже начинают происходить эти необратимые изменения в его мозгу, которые непременно в дальнейшем принесут свои плоды и, чувствовал он, как всё быстрее Дино приближался тяжёлым последствиям его воспитания. Разочарование – вот первый созреющий плод, который так внезапно обрушится на него однажды.

      Поэтому, видя тщетность своих попыток поговорить с мамой Дино (его любимой дочерью) о воспитании мальчика, Армандо решил сам вносить по кирпичикам свой вклад в жизнь внука.

Для начала Армандо старался всё чаще уводить Дино от лестных и бездумных компаний восхищающихся им взрослых, заменяя эту его радость прогулками к заливу и тихими беседами. Впоследствии Дино часто не хватало этих душевных разговоров. Он признавался, что, находясь там с дедушкой, неспешно шагая вдоль залива навстречу солёному вечернему ветру, он чувствовал великое облегчение и умиротворение. То необъяснимое и неохватное чувство, которое долго потом не мог найти. И лишь однажды наконец обрёл его сам.

      Ещё одной поразительной чертой дедушки Армандо было то, как умел он завлечь детей разговорами, с каким захватывающим всепоглощающим интересом и воодушевлением они слушали его, забывая даже про свои забавы и веселье. Было в нём что-то такое, что оставляло не забывающееся впечатление, спокойствие и чистое ощущение счастья даже в самые трудные минуты всем, кто находится рядом. Как будто, поговорив с ним, начинаешь чувствовать, что в один миг решаются все нерешаемые задачи, вселенские проблемы сужаются до размера крошечного мотылька, и взмывая, испаряются в спокойной тишине доброго ночного неба.

      Как только Дино пошёл в школу, то сразу обрёл много друзей. Учился он не очень прилежно, но способности замечали в нём все учителя. Не прикладывая особенных усилий, он мог решать задачки, которое его сверстникам давались с большим трудом. Часто, возвращаясь домой из школы, он приносил с собой плохие отметки и замечания. Родители были благодушны к нему и не уделяли должного внимания этой проблеме. К слову, проблемы в этом они не видели вовсе. Но дедушке Армандо не давало покоя его недостаточное прилежание.

– За что на этот раз? – спокойно интересовался как бы между прочим дедушка,