Тихий говор уткотрёпа - Нил Эшер

Нил Эшер

Тихий говор уткотрёпа[1]

Тамира, вся во власти каких-то извращенных фантазий, нежно поглядывала на дисплей своей «оптэковской» винтовки. Все, что произошло вслед за этим, показалось мне замедленным воспроизведением необратимого кошмара. Она подняла приклад к плечу, тщательно прицелилась и спустила курок. Одного из деречей отбросило на крутой склон скалы, а потом тело покатилось вниз сквозь кусты в белый речной поток.

Некоторые существа сохраняют статус мифических созданий даже после того, как было доказано, что они мало чем отличаются от своих более прозаических собратьев. Так на Земле лев всегда соперничает с единорогом, старый мудрый слон никогда ничего не забывает, а сентиментальный кит поет в глубинах моря свои баллады. Эти последствия антропоморфизма, основываясь частью на правде, а частью — на лжи, прочно внедрены в культуру человечества. На Мюрале, где я провел последние десять лет, такой статус, хоть и в меньшей степени, заслужил самый большой из здешних обитателей, что и неудивительно для существа, чье имя представляет собой сокращенную форму от «дерьмоеда четвероногого». Но возникшие в такой глуши слухи о чем-то, чего здесь быть не должно, запустили в людских мозгах мифотворческий моторчик и привлекли в этот мир охотников.

На всем пути над тесными, покрытыми растительностью горами мы не заметили никаких признаков деречей. Они появились лишь после того, как я пришвартовал свой дирижабль к одной из вершин, над горизонтальной площадкой, подходящей для установки надувных палаток. Мои пассажиры тотчас заметили, что это место не раз использовалось для подобной цели, а причалом служило железное кольцо, закрепленное прямо в скале, но в здешних краях, среди крутых склонов, пиков и быстрых стремнин, трудно было отыскать другую подходящую для лагеря площадку. Этот мир не был приспособлен для людей. Нас окружала страна деречей.

Сразу после высадки Толан подошел к краю площадки, чтобы проверить одну из привезенных камер видеонаблюдения. Сама камера была не больше указательного пальца, и он поворачивал ее в разные стороны, глядя в КПК. Толан привез целый ящик таких камер и намеревался установить их во всех подходящих местах и подвесить в затянутых туманом низинах вокруг лагеря — эдакими дополнительными глазами охотника. Вскоре он окликнул меня. Тамира и Андерс тоже подошли ближе.

— Там. — Он кивнул вниз.

Семеро деречей пробирались по совершенно непроходимой на первый взгляд местности, цепляясь за вертикально растущие кусты и лианы и двигаясь с уверенностью ползущих по стене пауков. Внешне они поразительно напоминали обезьян, ростом были приблизительно с человека и передвигались на четырех конечностях — каждая имела столько же суставов, сколько и у людей, но заканчивалась восьмью длинными цепкими пальцами. Вот только их головы не имели ничего общего с обезьяньими — маленькие, насекомьи с двумя раструбами хоботков.

— Похоже, они не доставят нам никаких проблем, не так ли? — спросила сестра Толана, Тамира.

Я решил, что из всех охотников она больше других заражена ксенофобией, но в этом спорте ни одна фобия не имела первостепенного значения — здешние обитатели, все как один, проходили по разряду: «Откушу полголовы и высосу мозги».

— Нет, по крайней мере, если их не беспокоить, — ответил Толан.

Большим пальцем он тронул переключатель своего компьютера и увеличил изображение с камеры, продемонстрировав его в инфракрасном, а потом и в ультразвуковом диапазоне.

— Я ничего о них не загружала, — заговорила Андерс, персональный помощник Толана. — Они травоядные?

— Всеядные, — поправил я ее. — Они, как видишь, питаются растительностью, но дополняют свой рацион скальными моллюсками и спрутоножками.

— Ну да, моллюсками и спрутоножками, — повторила Андерс.

Я показал на присосавшееся к широкому листу под скалой существо, похожее на земного моллюска. Андерс кивнула:

— А спрутоножки?

— Их так называют — нечто похожее на осьминога, живут в воде, но, если приспичит, могут передвигаться по земле. — Взглянув на Тамиру, я добавил: — Любой из них не крупнее вашей ладони.

Я еще не разобрался в отношениях этой троицы. Брат и сестра охотились вместе, полагались друг на друга, но вместе с тем, казалось, испытывали взаимную ненависть. Андерс, которую я поначалу принял за любовницу Толана, на самом деле работала на него. Наверное, стоило получше их узнать до того, как подписывать контракт, тогда Тамира не имела бы шанса сделать этот выстрел.

Горячий химический запах винтовки заполнил непригодный для дыхания воздух. Я догадался, что ради спортивного интереса мои клиенты использовали примитивное огнестрельное оружие. Я не знал, как реагировать. Толан шагнул к сестре и толкнул вниз ствол ее винтовки, пока Тамира не пристрелила следующую жертву.

— Это было глупо, — произнес я.

— Ты их боишься? — кокетливо осведомилась Тамира.

Я едва не задохнулся, но, подняв руку, убедился, что горловой штекер на месте и кислород продолжает поступать в бронхи. Сказать, что после этого у меня возникло дурное предчувствие, было бы слишком сдержанной констатацией факта.

— Чтобы вы знали, она не только подвергла нас всех опасности, но и преступила закон, — как можно спокойнее сообщил я отошедшему от сестры Толану.

— Преступила закон? — переспросил он.

— Она только что убила разумное существо класса С. Если ИИ наблюдатель обнаружит преступление и сможет доказать, что она знала об этом до того, как спустить курок, ей конец. Но сейчас главная проблема не в этом. — Я посмотрел на оставшуюся шестерку деречей. Казалось, потеря сородича их совершенно обескуражила. — Будем надеяться, что они не решатся напасть, но стоит быть поосторожнее.

Он внимательно посмотрел на меня, засовывая камеру в карман. Я повернулся и отправился обратно. Почему я согласился сопровождать этих скучающих аристократов в их охоте на мифического мюральского уткотрёпа? Из-за денег. Те, кто может позволить себе жить с комфортом, существенно недооценивают подобные мотивы. Толан платил мне достаточно, чтобы рассчитаться с долгами за все оборудование дирижабля, предотвратив тем самым посягательства мошенников, предлагающих не совсем добровольное пожертвование собственных внутренних органов. Кроме того, на его деньги можно было бы отремонтировать квартиру в цитадели, чтобы сдавать ее в аренду, пока я занимаюсь исследованием этого мира. Я загрузил в мозг всевозможные сведения о Мюрале из любых доступных источников, но это совсем не то, что испытываешь при личном знакомстве. Мне еще очень многое хотелось увидеть и узнать. Хотя я нисколько не сомневался в том, что найти на этой далекой планете уткотрёпа у меня нет ни малейшего шанса.

— Она это сделала только для того, чтобы привлечь к себе внимание, — бросила мне вслед Андерс.

— Остается надеяться, что ей это не удалось! — ответил я. Я осмотрел дирижабль, оценивая возможность ускользнуть от этой троицы и устроиться на ночь в гондоле. Гигантское голубое солнце уже спустилось к краю планеты, и сегодня нам уже ничего больше не удастся предпринять.

— Ты должен ее извинить. Она старается избавиться от воспоминаний об отце, который не обращал внимания на дочь первые два десятка лет ее жизни.

Андерс с самого начала принялась со мной заигрывать, а я пытался определить, что за игру затеяла эта богачка, хотя, выяснив, я мог ослабить оборону, а этого определенно делать не следовало. Она во всем была «слишком»: слишком красива, слишком умна, и одно ее присутствие заставляло судорожно сжиматься мои внутренности.

— Я не должен ее извинять, — сказал я. — Я только должен ее терпеть.

С этими словами я шагнул к металлическому трапу, свисавшему из кабины дирижабля.

— Почему их называют дерьмоедами? — не унималась не отстававшая от меня Андерс.

Она определенно знала, откуда происходит их название.

— Кроме моллюсков и спрутоножек, они жрут дерьмо друг друга и пускают его по второму пищеварительному тракту.

Она поморщилась.

— Но это еще не повод, чтобы их убивать, — добавил я.

— Ты не собираешься докладывать о происшествии? — спросила Андерс.

— И как бы я это сделал? Он не позволил мне взять ни одного компьютера с выходом в сеть.

Я старался не показывать свое беспокойство. Толан не хотел, чтобы какой-то ИИ наблюдатель Мюрала был в курсе его занятий, а потому сам следил за комплектацией компьютерного оборудования, и все устройства были закодированы. Я начинал опасаться, что все это закончится для меня не слишком благополучно.

— Ты говорил, что там у тебя есть передатчик, — настаивала она, показывая на дирижабль.

— Я не стану ни о чем докладывать.