Выбор смерти - Пол Андерсон

Пол Андерсон

Выбор смерти

Коридоры времени

Выбор смерти

1

В ответ на его сигнал появился наводящий луч и накрыл корабль. Опять дома, — подумай Фрэзер. Его руки порхали над приборной доской, устанавливая векторы более деликатно, чем пианист настраивает свой инструмент. Наконец, лунолет описал полную кривую. Рев двигателей сотряс кабину.

Посмотрев на экран обзора, Фрэзер увидел Ганимед, полушарием висевший впереди. Это был холодный пейзаж, зубья гор, крепостные стены кратеров и их тени — длинные, протянувшиеся через серо-голубые долины. Хотя уже стемнело, к востоку от хребта Джона Гленна лежал ледник Беркли и, будучи приподнят над поверхностью, отбрасывал свет Юпитера обратно к его источнику. Отвесный янтарный мыс терялся за близким горизонтом отчетливой кривизны. В юго-западном направлении, глубоко взрезая возвышенности, на тысячу миль вдаваясь в Море Навигаторов, протянулось ущелье Данте и уперлось в Красные горы. Недалеко оттуда к северу, почти на линии заката уже виднелся сигнальный огонь Авроры — мигающая зеленая звезда. Но за горизонтом тьму прорезали другие звезды, постарше — неподвижные алмазные булавки.

И опять он спрашивал себя: «Что там дальше?» Но ему не хватило бы жизни долететь туда. Да и неважно это было. В самой солнечной системе достаточно тайн и нескольких жизней не хватило бы, чтобы все их разгадать. Еще были трудности, опасность и надежда, небрежно перемешанные в чаще бытия. Надежда, возродившаяся на Земле, подобно аду, заканчивалась юпитерианским полуднем.

Зажужжало радио.

— Космический транспортный контроль «Авроры» вызывает лунолет 17, то есть «Один — семь» Прием, — произнес знакомый голос.

Фрэзер от неожиданности подпрыгнул на стуле и сам над собой рассмеялся.

— Что за чушь, Билл, не дуйся на меня, — сказал он. Это Марк в «Добряке Оле Чарли». Помнишь?

— Что ж, — сконфуженно отозвался Эндерби, — я ничего. Это я примерял на себя стиль компании. И если они вдруг слушали нас, пусть думают, что мы тупицы. Может, они и правы.

— Компании? Как это?

— А ты не слышал? Мы сообщили на все внешние посты.

— Я не был на базе Ио. Пошел прямо на рудник, а закончив работу, сразу вернулся обратно. Так что произошло?

— Военный корабль, вот что.

— …?

— Крейсер Соединенных Штатов «Вега». Сел на вынужденную пятнадцать часов назад.

Сердце Фрэзера на миг споткнулось, и он покрылся «гусиной кожей». Он заставил себя успокоиться и даже смог спросить:

— Какие новости? — почти ровным голосом.

— Насколько мне известно, ничего особенного. Мы видели лишь несколько человек из их персонала. Как нам объяснили члены экипажа, они патрулировали возле Венеры, когда разразилась революция, и их направили на поиски орбитальной базы, которая, по мнению Сэма Холла, была где-то в этом секторе. Они ее не нашли. Но думаю, что корабль сильно пострадал, если его командир втайне симпатизировал восставшим. Кажется, так оно и было, и может он даже все это время был с ними в сговоре, потому что «Вегу» не отозвали домой сразу после того, как сражение закончилось. Вместо этого новое правительство направило ее сюда, чтобы узнать, не нужно ли нам чего, а заодно убедиться в нашей лояльности.

Все еще борясь с паникой внутри (горькие это были месяцы, когда по периодическому радиолучу поступали обрывки информации о гражданской войне, разрывавшей Американскую землю. Война могла в любой миг перерасти в ядерную, а радиолуч прервался, когда Земля зашла за жалюзи солнечного ветра — через восемь дней после победы, в которую не верили) — Фрэзер нарисовал себе маршрут крейсера. Должно быть, он несся как комета, если оказался здесь так скоро, подобравшись настолько близко к Солнцу, насколько позволяли радиационные экраны и охладители. Капитан использовал гравитацию Солнца для ускорения, а затем врубил двигатели на полную мощность. Стартовая скорость гораздо выше, если к мощности двигателей прибавить гравипотенциальную энергию. Экономия реактивной массы позволит разгоняться дольше обычного, и орбита превратится в более плоскостную и скоростную гиперболу.

Как всегда, мысли о технике успокоили его. Насколько легче было общаться с полями и матрицами, чем с людьми.

— С нашей лояльностью все оказалось о’кей. Но я бы обратился к Санта Клаусу с целым списком желаний. Мой отдел нижайше обращается к Марку IV, имеющему все, с вопросом: почему не пришел последний корабль снабжения?

В этом вся ваша натура, подумал Фрэзер. Временный перерыв в подвозе припасов, и любое затягивание поясов — слишком ничтожная цена за свободу. Но… я мог бы сейчас уйти домой…

Его глаза вернулись к пустоте экранов обзора, и вдруг их затопило воспоминание о синей воде с белыми шапками пены, о соленом ветре под божественным небом Земли. Но затем его взгляд скользнул и упал на Юпитер. Вдруг он утратил уверенность. Он прожил десять лет под щитом с гербом грозы. Хотя камни и лед Ганимеда не годились для укоренения, они крепко хватали все, что на них попадало.

— Ну, так о чем ты хочешь сообщить, Билл? — поспешно осведомился Фрэзер.

— Ах, да, — ответил Эндерби. — Крейсер занимает столько места, что мы вынуждены ставить лунолеты вплотную на северном краю. Их там уже несколько запарковалось. Вам следует спускаться по очень, очень тонкой линии и вручную. Справишься?

— Послушай. Я проверяю и обслуживаю этот корабль сам. Я могу посадить его на туфлю конгрессмена.

— Р-р-роджер. — Эндерби выдал инструкции. Фрэзер внимательно выслушал, но успел немного устыдиться. Законодательную власть и суды следовало уважать, если уж Освободительная армия свергла диктатуру. Не так ли?

Или нет? Он так долго пробыл на дальнем конце линии связи длиной в 4-00 миллионов миль, слушая болтовню подцензурного радио, читая перлюстрированные письма и публикации — мог ли он знать всю правду? Благородные лозунги отдавали дешевизной, а самые прекрасные цели могли быть извращены. Даже сама диктатура начиналась как движение за восстановление суверенитета и гордости поверженных Соединенных Штатов. Затем одна чрезвычайная ситуация последовала за другой, и ворчавшие на это познакомились с полицией.

Забота о благополучной посадке поглотила праздные мысли. Предназначенные для приземления в самых непредсказуемых точках, межспутниковые транспорты равным образом зависели от пилота и от автопилота. Не каждый обладал необходимым умением. С этим следовало родиться.