Без имени - Полина Николаева

Без имени

Полина Николаева

Всем Светлейшим посвящается

Будьте, светите, и да сгорайте, освещая…

© Полина Николаева, 2015

© Светлана Митрофанова, фотографии, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Звонил Сашка. Сказал, что и этим летом ты не приедешь. Стальными пальцами душу Надежду. А она не сдается. Живучая, почему-то. Сволочь. Люблю тебя. Жду тебя. Лучше бы тебя вообще не было в моей жизни. Люблю тебя. Жду тебя. Ты научил не сдаваться. Спасибо. Люблю тебя. Жду тебя. Не забывай, как меня зовут…

Когда вещи были уложены, время и место встречи оговорены, а провести в родной постели оставалось всего одну ночь, идти в поход почему-то резко расхотелось.

«Бессмысленно пытаться вернуть прошлое. Да и что я там буду делать без Коли, среди почти незнакомых людей, ведь старой лицейской компании давно нет? Ладно, посмотрим, может, все будет не так уж плохо?»

А было не просто неплохо. Все, что было, перевернуло мою жизнь, мои взгляды, изменило меня саму и дало начало новому сюжету, полету мысли, бессонным ночам, килограммам чернил и километрам бумаги.

Поехали…

«Ты со мною забудь обо всем, Эта ночь нам покажется сном. Я возьму тебя и прижму, как родную дочь…»

«Привет. Узнал? Я. Не обращай внимания, если будут ошибки – не спала трое суток, и рука отсыхает, и клавиатура не фонтан. Поздравь меня – я почти сдала сессию, осталось два халявных экзамена. Надеюсь на стипендию. Спасибо тебе. Учеба – последнее и самое верное средство не думать ни о чем, в том числе и о тебе. Теперь я – молодец.

Знаешь, оказывается все, что писалось раньше – просто бред сивой кобылы, кроме одного: я люблю тебя. Просто слишком многое изменилось за последние полгода. Я сама изменилась. Я прочитала Толстого «В чем моя вера?», изучила экзистенциализм, познакомилась с Игорем, еще одним Иным. И многое дошло и стало простым и ясным. Так как я до сих пор не смогла понять, почему ты замолчал, мне не оставалось ничего другого, как выстроить на этот счет свою теорию. Ты назовешь меня сумасшедшей – так и есть. Но иных выходов я не вижу.

Фишка в том, что я никогда не буду счастлива. И ты тоже. И Игорь. И Сашка. Мы не такие. Мы обречены, это наш крест, если угодно. Нам выпало быть такими и мучаться.

Всегда будет чего-то не хватать. Мы хороним мечты одну за одной, мы гоняемся за счастьем, свободой, мы не ищем легких путей, мы падаем, разбиваемся, ломаем кости, но снова поднимаемся и снова бросаемся искать. В какой-то момент кажется, что вот оно, то, чего так долго ждали, о чем мечтали и чего добивались. На какое-то время мы оказываемся действительно счастливы, а потом все рушится. Мы впадаем в депрессняки и запои, упиваемся холодом дождей и смрадом ночных трамваев рядом с безразличными пассажирами далеко в тяжелых аккордах рока в наушниках, крушим все вокруг и с остервенением вгрызаемся в собственную плоть.

Потом сжимаем зубы и кулаки, хватаем новую мечту, снова боремся. Потом все заново. Этот узел нельзя разрубить ничем. С этим нельзя смириться и нельзя это убить. Мы рождены с этой болью. И останемся с ней до первой петли или высотки – не имеет значения. Об этом надо знать. Ты узнал это раньше меня. Никому не объяснить. Никто не поймет. Игорь знает. Игорь чувствует. Поэтому мы почти не разговариваем. Просто ночами пьем на полу общаговского коридора и поем песни о войне, смерти и любви. Так все и останется.

Я не хочу. Я ничего не хочу. Так все грустно. Прости за сумасшедшие письма. Я все равно люблю тебя. Пусть ты и молчишь. Кстати, книгу я закончила. Правда, не знаю, когда и как ты сможешь ее прочитать. Знаю, всегда хочется быть чуть-чуть счастливее. Это возможно, поэтому именно об этом надо думать. Пусть ненадолго, всего на день, на час, на секунду, в Туле, в Ясной Поляне, в Ноябрьске, ненадолго, чтобы потом опять потерять и опять мучиться. Так суждено. Бред…»

Ты помнишь день, когда мы познакомились? Это был первый день нашего похода. Палатки уже были поставлены, костер разведен, но горел вяло.

Голодный народ жалобными глазами смотрел в котелок, ожидая чудо появления оттуда готового ужина. Миха и Саня ушли в деревню еще в обед, я осталась в лагере одна с тремя «шлангами», когда в лесу начали трещать ветки и раздаваться хрюканье. Честно сказать, мне было страшно. Я знала, что это не кабаны. Во-первых, они не могли подойти так близко и спокойно хрюкать в кустах, во-вторых, они не могли хрюкать ТАК, в-третьих, их в этом лесу пока еще никто не встречал.

Но мне было страшно. Я знала, что трое ребят, первый раз ушедшие в поход и попавшие в подобную ситуацию, не смогут защитить себя. Но свой страх нельзя было показывать. По опыту прошлого года я знала, что стоит свой страх показать одному, и пойдет цепная реакция. Вот почему своей задачей я тогда считала смехом и шутками отвлекать их от назойливых мыслей.

Тем не менее, в кустах в 20 метрах от нас сидели непонятные люди с непонятными целями, и мне было очень не по себе. А дело запутывалось. Эти трое решили в разведывательных целях все-таки преодолеть эти 20 метров. Было очень интересно наблюдать как они, вооружившись топором, лопатой и палкой цепочкой крадутся по лесу. Еще интересней стало, когда они так же тихо и молча-озадаченно вернулись обратно и сообщили:

– Там в кустах сидят три мужика, мы подошли к ним, спросили жестом, в чем дело, а один из них обернулся и сказал: «Тс-с-с!»

– Я ничего не понимаю. Вы их узнали? Это точно не Сашка, Миха и тот третий неизвестный друг?

– Не знаю, я не разглядел.

Оригинально…

А трое «мужиков» так и продолжали ждать чего-то в своей засаде. Постепенно в ' головах собравшихся укрепилась светлая мысль, что это все-таки Сашка и компания -любители подобных шуток.

Ну а то, что происходило дальше, напомнило мне старый дешевый американский ужастик. Четверо людей сидят на бревне, спиной к пруду, смотрят в лес, в полной уверенности ожидая появления оттуда знакомых лиц, и вдруг слышат голос этих самых лиц, только за спиной, на другом берегу, на тропинке.

– Так, если Сашка, Миха и третий там, то кто в лесу?

Вот тут стало не до смеха. И как же я радовалась, какое облегчение испытала, когда в лагерь пришли старые, надежные, проверенные и смелые друзья. Однако, помнишь, я тебе как-то говорила, что первое впечатление о тебе было не самым лучшим: «что за большой, волосатый и угрюмый мужик с большим ножом на поясе?»

Но то, что ты сделал, когда я подошла к вам и рассказала про гостей, удивило и восхитило меня. Просто, без лишних слов, без паники, вытащив из-за пояса огромный охотничий нож, стараясь оставаться незамеченным, один пошел в лес. Движения спокойны и уверенны, мускулы напряжены, действия четко отлажены. Минуты не прошло, как из леса выскочили те самые «мужики», которыми оказались Сашкин брат с друзьями.

– Вот и ваши кабаны.

Это вместо приветствия, но эффектно. Тогда-то и возрос мой к тебе интерес. То, что ты сделал, заслуживало уважения. Но ты был молчалив, говорил мало, а потому привлекал меня еще больше.

Окончательная же симпатия появилась, когда ты, бросив взгляд на остатки костра, так же молча ушел в лес, свалил несколько лип, принес их в лагерь, нарубил дров и сварил всем ужин, между делом починив лопату и вырезав ложку. Мне, как единственной девушке, следовало бы помочь тебе с едой, и я пыталась, но попытки эти были нелепы и смешны по сравнению с твоими четкими, как удары топора, действиями. Никаких лишних движений или слов. Мне даже страшно было лезть к тебе со своей помощью – вдруг помешала бы.

Как же мне хотелось поближе познакомиться с тобой, вывести на разговор, обратить на себя твое внимание, тоже заинтересовать. Но эти желания как-то ослабли под влиянием разума, некстати напомнившего про Колю, который сейчас по сценарию должен был ждать и скучать где-то в Арсеньево. Да и ты был как-то глубоко, и, казалось, вообще отказывался меня замечать. «Ну и ладно. Значит, не судьба. Да и зачем мне узнавать его, если через три дня мы разойдемся по разным дорогам и больше никогда не увидимся?

«Саня говорил, что он учится в Новосибирске, что можно будет вынести из этого знакомства?»

Как же я ошибалась тогда!

В тот вечер вы с Сашкой ушли в деревню, по дороге нарвались на кабана-подранка, дали стометровку до дома, но об этом мы узнали только на следующий вечер. А пока мы остались в лагере впятером: я, Кирилл, Коля, Серега, все болоховские, и Миха. И стало как-то скучно и грустно, мне не хватало чего-то. Или кого-то. Мне не хватало тебя, но об этом думать не хотелось, ведь на тот момент я почти год встречалась с Колей, была уверена, что люблю его, и он тоже.