Боль - Полин Смит

Смит Полин

Боль

ПОЛИН СМИТ

Боль 

перевод: Борис Горелик

Брак Юриаана и Дельки фан Ройен был бездетным. Все годы супружеской жизни, вот уже почти полвека, они провели в долине Аанхенаам на земле, арендованной у господина фан дер Вентера из Ферхелехена.

Земля его находилась в часе ходьбы от фермы Ферхелехен на небольшом плоскогорье, на склоне, обращенном к северу и солнцу. Тонкий почвенный слой давал скудный урожай, и поэтому Юриаан был одним из беднейших крестьян, трудившихся на арендованных полях. Он был высоким, худым и нескладным, а в речи и движениях - неторопливым и спокойным. Его прямые, гладкие пыльного цвета волосы, которые с годами не седели, а выцветали, были длинными, как у жителей глухой трансваальской деревни. Это придавало ему вид дикий и неприкаянный, что только подчёркивало мягкость его характера. Чем дольше Юриаан жил с Дельки, тем нежнее он относился к ней, а особенно - в последние годы, когда она начала мучаться от боли. Эта невысокая, полная старушка, с мягкой и гладкой кожей, как у ребенка, спокойная, никогда не терявшая бодрости духа, теперь была для него ещё дороже, чем в день их свадьбы. Став его невестой, она перебралась к нему в горы и принесла с собой лишь одежду, которая была на ней, да свою Библию, завёрнутую в бело-красный платок. До этого, когда она работала у госпожи дю Туа из Лиу Крааля, ей приходилось нелегко; и поскольку её хозяйка плохо видела, Дельки с малых лет научили читать, чтобы зрение госпожи не испортилось окончательно. Юриаан же был неграмотен, и когда в первую брачную ночь его жена открыла свою Библию, ему показалось, что никакая музыка не сравнится с её чтением. В старости голос у неё стал тонким, как у птицы, но всё же, когда она начинала читать, для её мужа это звучало по-прежнему прекрасно. Годы, проведённые в бедности, которые могли ожесточить их, бездетность, которая могла отдалить их друг от друга, напротив, только сблизили их. И теперь они вместе боролись с болью, которая мучила Дельки. А поскольку всю жизнь они оба были здоровы, боль, которую испытывала старушка, казалась им чем-то посторонним: загадочным и могущественным третьим, по непонятным причинам вцепившимся Дельки в бок и заставлявшим её часами беспомощно лежать на низком деревянном топчане в их маленькой спальной.

Их дом со стенами из земли и тремя комнатами стоял вблизи ручья, на берегу которого росло несколько персиковых деревьев. Каждый год старики приносили их сушёные плоды на благодарственный молебен в Хармони, а персиковые косточки забивали в земляной пол своей гостиной. Каждое утро Дельки смачивала этот пол чистой водой из ручья и подметала жёсткой метлой. Пол в кухне и спальной она регулярно мазала смесью золы и коровьего навоза, которая в этих краях называется "мист". В их домишке всегда пахло мистом, крепким чёрным кофе (его зёрна мололи вместе с горохом, чтобы их хватило подольше) и лепёшками, которые Дельки готовила на кухне в золе на открытом огне.

В гостиной у них стояло три стула, перетянутых узкими полосками кожи; стол, ярко-жёлтый от постоянно втираемого в него сока растения, росшего на склоне горы; и ярко раскрашенные козлы для бычьей повозки. Комната эта была квадратной, с проёмом в стене шириной в полдвери, который вёл во двор, где росли персиковые деревья. Эта была единственная дверь в доме, потому что проёмы между гостиной, кухней и спальней были пустыми. Внутренняя стена, сделанная, как и внешние, из земли, не упиралась в крышу из соломы и тростника, а оканчивалась в пределах досягаемости плоским уступом, где старики хранили тыквы, скрученные табачные листья, мешочки с семенами, домашнее мыло и свечи для отпугивания насекомых, а также разные остатки и обрезки. Со стропил свешивались сушёные початки маиса, а прямо за дверью стояла старая, видавшая виды ступка, вырезанная из ствола дерева и сделанная в форме песочных часов. В ней измельчали зёрна маиса для приготовления каши. В стене напротив входной двери располагалось единственное в доме окно. В нём не было стёкол, и на ночь его закрывали некрашеным деревянным ставнем. В стену между гостиной и спальной были вделаны три полочки, на которых Дельки хранила все свои сокровища. Там были её Библия; две чашки и два блюдца, толстые и тяжёлые, с розами, похожими на красную капусту; маленькую розовую кружку, на которой с одной стороны была сделана надпись "Подарок хорошей девочке", а с другой - нарисован золотой Хрустальный дворец; шерстяной коврик, вышитый зелёным и красным; траурную открытку с чёрными краями - в память о матери господина фан дер Вентера; страусиное яйцо; и коробочку, отделанную синим ситцем и покрытую несколькими рядами ракушек вокруг крохотного квадратного зеркальца. Эти вещи являлись предметом гордости их простых сердец. Это и были их сокровища, добытые за пятьдесят лет совместной жизни.

На самой верхней из этих полок Дельки уже больше года хранила бутыльки с "Бабушкиными каплями", которые Юриаан время от времени покупал для неё в магазине в Хармони, принадлежавшем еврейке. Они должны были ослабить боль у неё в боку. Сначала казалось, что капли действительно помогают и мешают тому таинственному существу, которое вызывало её. И даже когда приступы стали чаще и сильнее, вера Дельки и Юриаана в слова, напечатанные на бутыльке, не угасала. Но в январе Юриаан, наконец, усомнился в волшебной силе капель. В тот месяц было много долгих, жарких дней, когда приступы боли почти не прекращались. В конце концов, запас капель был израсходован, а Дельки, слабая и беспомощная, как младенец, всё лежала на низкой кровати, а Юриаан, оставив её там, поспешил в еврейский магазин в Хармони.

Около магазинчика с выбеленными стенами и вывеской "Winkel" над входом, написанной кривыми буквами, c помощью синьки Юриаан встретил Пита Дейсельманна, занимавшегося перевозками между деревнями Плакопс и Присестаун. Пылкий и энергичный Пит, преисполненный гордости за свой бурский Платкопс и презрения к английскому Принсестауну, беседовал с пожилой еврейкой и её внуком о новой больнице, которая недавно открылась в его деревне и о которой живший в горах Юриаан ещё ничего не слышал. Это была первая больница в Малом Карру, и построил её бурский Платкопс. Пит Дейсельманн с презрением говорил о том, что в Принсестауне люди, наверное, до сих пор мрут сотнями, оттого что у них нет больницы. А в Платкопсе теперь уже не нужно терпеть боль. Один человек, когда попал в эту больницу, был так немощен, что его пришлось нести туда на руках, а когда он вышел из неё, то прыгал от радости, восхваляя Господа.

Всё, что Пит Дейсельманн рассказывал о больнице, заставило Юриаана, перед глазами которого всё время стояло измученное, перекошенное от боли лицо Дельки, испытать странное волнение из-за нахлынувшего на него смешанного чувства волнения, удивления и страха. Он долго не мог произнести ни слова, но в конце концов, дрожащим, срывающимся от возбуждения голосом спросил:

-А что, надо иметь много денег, чтобы попасть в больницу в Платкопсе?

-Много денег?! - воскликнул Пит Дейсельманн. - Много денег?! Да пусть ты так беден, что еле сводишь концы с концами - всё равно тебя примут в нашей больнице.

-Боже мой! - промолвил в изумлении Юриаан. - Боже мой! И ему показалось, что глядя на перевозчика, он уже видел Дельки Здоровой: её круглое и мягкое детское лицо сияло от радости, когда она, прыгая на больничном крыльце, восхваляла Господа.

Когда Юриаан вернулся в горы, то увидел, что Дельки по-прежнему лежит на тюфяке из перьев. Он дал ей немного капель, приготовил крепкий кофе и принёс его ей вместе с кусочком чёрного хлеба, а потом, сев на низкий табурет рядом с нею, стал рассказывать ей о больнице в Платкопсе. Он повторил всё, что сказал ему Пит Дейсельманн, и его неторопливая, тихая речь, казалось, придавала ещё больший вес всему тому, что рассказал перевозчик. И держа Дельки за руку, он говорил ей о том, как положит её тюфяк из перьев в бычью повозку, натянет над нею на тростниках холщовый навес, и его любовь, радость сердца и всей его жизни будет лежать там, словно птица в гнёздышке. Он будет править быками так осторожно, как если бы вёз Ковчег Завета. Юриаан повезет Дельки в больницу в Платкопсе, и там её излечат от боли... Он так же, как и Пит, рассказывал ей о людях, прыгающих и славословящих Господа, и вера в каждое слово, произнесённое Дейсельманном, была теперь так велика, что казалось, сердце в их старых, служивших им всю их долгую жизнь телах уже прыгало и воздавало хвалу Всевышнему.

На следующий день рано поутру старик начал приготовления к поездке. Сначала он пошёл в загон на горном склоне, где Яфта Никодемус, пастух из Ферхелехена, держал стадо своего хозяина. Там они договорились о том, что за несколько свёртков табака Яфта будет присматривать за его козами и курами. Свою землю Яфте пришлось оставить на попечение Бога. Вернувшись домой, он натянул парусину на бамбуковый каркас и закрепил этот навес над повозкой. Ко дну её он привязал большой чёрный чайник и котелок с тремя ножками. Это были все их кухонные принадлежности. Затем он наполнил бочонок водой из ручья и тоже привязал его ко дну повозки. После этого Юриаан достал раскрашенные козлы и закрепил их впереди телеги, чтобы на них можно было сидеть. На козлах помещался их небольшой запас еды: куски просоленного сушёного мяса, мешочек с кофе, сухари, завёрнутые в кожу козлёнка, маис для приготовления лепёшек и солёные рёбрышки недавно зарезанной козы. Позади повозки он привязал корм для быков, а под ним подвесил складной табурет. Внутри неё он постелил тюфяк из перьев и положил подушки и одеяла для гнёздышка Дельки.