Хитрости и уловки (СИ) - "Юэл"

ЮЭл

Хитрости и уловки

Пролог

В шумном кабаке, возле дороги, было не протолкнуться. Решивших переждать ливень оказалось слишком много, и мне пришлось туго с поисками. Благо, одна девица, из представительниц древней профессии, оказалась наблюдательной малой. Всего за два серебряника, довольно миловидная особа, поделилась информацией о том, где именно, я могу найти того, кого пришло время спасать.

Он сидел в дальнем углу, с тремя заядлыми алкоголиками, и напивался дешевым пивом. Я лишь однажды видел его в таком состоянии. Три месяца подряд, он убивал себя всем местным, опьяняющим, качество которого вызывало сомнение даже у подпольных продавцов. Тогда, я терпеливо ждал, пока боль отступит, раны затянуться, и он вернется к своему прежнему состоянию. Сегодня, к сожалению, у меня не было времени. Мне нужны: его сила, его армия и его помощь.

— Тебя тяжело найти!

Одного взгляда хватило, чтобы собутыльники осознали, что им здесь не место, и ретировались. Я сел и, положив руки на стол, посмотрел на совершенно пьяного и, определенно, еле соображающего мужчину.

— Так… ик…не…ик…искал бы…

Голова раскачивалась в такт каждому слову, а безжизненные глаза не могли сфокусироваться на мне.

— Она попала в беду. Маги ковена вышли на всю банду, и рыскают по лесу. Попытки увести их в сторону, не увенчались успехом. Нужна помощь.

Я, говорил четко, только, по существу, совершенно спокойным тоном. Те, кому пришлось вести дела с защитниками страны, знали, что они не любили тратить время на длительные беседы и громкие разговоры. Не говоря уже о тех, кому пришлось воевать. А этот, конкретный, предпочитал острый топор, острому языку.

— Не моя проблема! Ик. Или ты… ик… думаешь, ик…, что если я…ик, пару раз помог…ик, ей, то мне…ик…не наплевать?

— Мне необходимо озвучить вслух, почему тебе не наплевать?

Грязный прием. Знаю. Напоминать о том, что ты неудачно влюбился, не лучшая идея. Но, у меня действительно не было времени на заживление его разбитого сердца. Не сегодня! В затуманенных алкоголем глазах собеседника, появилась злость. Лучше, чем ничего. Порой, именно злость придает сил там, где все остальное бессильно.

Я положил на стол, пару листьев, которые мне дала кухарка-знахарка, и, которые, по моему личному опыту, практически мгновенно, отрезвляют.

— Съешь это, и выходи. Я буду в карете.

Ответа дожидаться не стал. Он, так или иначе, выйдет следом. Мой брат может быть разбит, сломлен, зол, но никогда не оставит любимых в беде. А эту женщину, на свою беду, он полюбил.

Глава первая — Нападение в лесу

— Рик, может расскажешь, чего увязался за нами?

Я не жаловал верховую езду, в отличии от городской стражи. Добровольно, без весомой на то причины, натирать зад сидением в седле, бессмысленное занятия, как по мне. Но в довольно густом лесу, с узкой тропинкой, передвигаться в карете не являлось возможным. Дворцовая жизнь, сделала из меня неженку, похлеще любой юной леди. Об этом мне частенько напоминают близкие, знавшие некогда, вечно грязного, вечно трудящегося юношу. Но это дела давно минувших лет. Мои нынешние увлечения далеки от пекарского дела. О чем я и поведал, не без тени хвастовства.

— Одна придворная дама, что была мила моему нежному сердцу, решила обзавестись потомством. Ее супруг безмерно счастлив. Ну, а мне не осталось места ни в ее душе, ни в ее постели.

— Только не говори мне, что ребенок твой? — с улыбкой на устах, и легкой тревогой в голосе, спросил собеседник.

— Ооо, нет, брат! Я слишком свободолюбив, слишком умен, слишком красив, и, до безобразия, эгоистичен, чтобы обременять себя потомством, и ставить крест на своём будущем.

Я посмотрел на старшего брата с укором, когда тот залился смехом. Он, иногда, все еще продолжает видеть во мне маленького мальчика, нуждающегося в очередном уроке жизни.

— Рик — двор тебя испортил. — сообщил он то, что я ожидал услышать.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь! — с наигранным удивлением, положа руку на сердце, правда не с левой, а с правой стороны, признался я.

— Да-да. — продолжал смеяться Дэн. — Изменившееся окружение и придворное обучение, сыграли немалую роль, в твоих нынешних достижениях. В том числе, и в качестве дамского угодника.

— Вот именно! Во всем виноват двор.

Годами создаваемый имидж придворного ловеласа и лицедея давали хорошие плоды.

— Справедливости ради, ты всегда был хитрым, ловким и пронырливым. Не говоря о том, что ты рано научился дерзить.

— Это да.

Протянул я, вспоминая, довольно болезненное прошлое. Дети — самые жестокие существа на свете. И когда, будучи ребенком, ты хоть чем-то отличаешься от большинства, тебя объявляют изгоем. Начинается откровенное моральное и физическое избиение младенца. Я ведь мое отличие от сверстников заключалось в том, что я потерял мать. А точнее, по версии задир, я убил ее, когда родился. Оглядываясь назад, я понимаю, как мне повезло не стать тем, кем меня могли сделать улицы. Потому как постоянные насмешки, издевательства, и унижения, которым подвергается ребенок, полностью меняют его жизнь.

Кто-то ломается, и становиться постоянным завсегдатаем баров и таверн города. Кто-то превращается в жестокого ответчика, который, в последующем попадает за решетку, или гниет в канаве. Немногие способны обрести счастья, и создать семью, когда все детство превращается в пытку. Счастливчиком считается тот, кто смог найти поддержку, и не утонуть в пучине жестокости и разврата. Я же был счастливчиком по жизни, поэтому адаптировался и ассимилировал. Не без помощи близких людей, которые научили: зарабатывать, а не воровать; смеяться, а не драться; помогать, а не уничтожать. И не без помощи, брата, который часто выступал в роли щита, способного прикрыть в случае неудачи, и защитить в случае нападения. Одна из тех вещей, о которых он даже не догадывается.

— Знаешь, а ведь это благодаря тебе.

— Мне?

От неожиданности он дернул поводок, чем заставил своего коня притормозить.

— Конечно. — Я тоже слегка придержал жеребца, легко реагирующего на мои команды, и развернулся к нему полубоком. — Стоило мне попасть в беду, и ты — тут как тут. Такой весь сильный, смелый, грозный. Наводил ужас, одним взглядом. Видел бы себя со стороны сам наложил в штаны… Аж мурашки по коже, как вспомню каким страшным, порой бывает, выражение твоего лица?! А когда на плече топор, которым ты рубил вековые дубы, тем более… Молчаливый грозный мститель, какой-то.

— Может именно поэтому там, где ты имеешь успех у женщин, я терплю сплошные поражения. — задумчиво произнёс он, с тоской в голосе, и слегка похлопал своего черного Ворона. — Из-за грозного взгляда, наводящего ужас.

Уж и не сосчитать сколько времени прошло с тех пор, как в нашей жизни появилась принцесса Диана… То есть — королева Диана. Но раны, образовавшиеся в сердце брата, хоть и затянулись, после рождения ее первенца, но, временами, все еще продолжали кровоточить. Он так и не оправился от того, что милая ему девушка, отдала свое предпочтение другому. Несмотря на то, что понимал — иначе быть не могло.

Я же, в свою очередь, как бы сильно не любил Ди, удивлялся глупости его самобичевания. Если исключить из уравнения, ее положение и необходимость подобного выбора, то банально, не понимал, как можно любить одну женщину.

Мир, просто, наполнен этими прекрасными созданиями. Для меня, каждая из представительниц прекрасного пола, обладала своим шармом. У одной красивые волосы, у второй прекрасные губы, у третьей необычного цвета глаза. У меня даже не было каких-то определенных предпочтений.

В отличии от большинства болванов, воротящих нос от той или иной леди, мое сердце открыто для каждой из них. Сегодня я был с высокой худышкой. На завтра, мне нравилась невысокая толстушка. Брюнетки, блондинки, шатенки, рыжие. Зеленоглазые, голубоглазые, кареглазые. Большие ноги, толстые ляжки, кривые зубы, большой живот…Меня не останавливало ничего. И все, потому что, я действительно считал, что каждая женщина прекрасна. По моему личному убеждению, эти Божьи создания, были рождены не для того, чтобы загонять себя в рамки быстроменяющейся моды, под тот или иной тип внешности, а для любви, и только для нее. Я свято верил, что, если б мы, мужчины, стремились любить их за те недостатки, которые они в себе видят. И зачастую, пытаются исправить, из-за требований общества кретинов, стремящихся всех сделать одинаковыми, мы бы утопали в любви и нежности. Ведь ничто на свете не может подарить такое успокоение нашему буйному нраву, как любящая представительница прекрасного пола. А лишняя складка, морщинка или родинка, не должны быть этому помехой.