Требуется Робинзон - Евгений Пинаев

Требуется Робинзон

Евгений Иванович Пинаев

© Евгений Иванович Пинаев, 2016

© Евгения Ивановна Стерлигова, иллюстрации, 2016

Издано при участии Фонда «Рябинушка»

Проект «Морского клуба» www.ekbmarine.ru

ISBN 978-5-4483-4551-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Паруса Евгения Пинаева

Рыбаку Сантьяго из Гаваны снились львы. Давно уже не снились бури и приключения, вино и женщины, богатые уловы и дальние рейсы под парусом, потому что было ему немало лет. А львы, которых он однажды увидел на побережье Африки, – могучие, уверенные в себе звери и беззаботные резвые львята – снились постоянно. Они давали старику силы, оставались как бы стержнем его жизни.

Для старого моряка Евгения Пинаева, чем-то похожего на кубинца Сантьяго, таким стержнем всегда были паруса. Он – матрос и боцман многомачтовых судов, художник-маринист, морской писатель – переносил тугие марсели и кливера из своей памяти на холсты и на страницы своих книг. Названия книг говорят сами за себя: «Над нами паруса», «Голубой омар», «Злоключения бродячей кошки», «Звездный волк», «Шантарское море»…

А вот еще одна книга мореплавателя Евгения Пинаева – «Требуется Робинзон». Написана она довольно давно, только никак не могла попасть в печать: «не складывались обстоятельства». Они часто не складываются для тех, кто оказывается «не ко двору» в творческих союзах и книгоиздательских фирмах. Несмотря на литературные премии и немалую известность своих картин, Евгений Иванович не котировался среди представителей творческого бомонда. У него был иной круг общения: родные и близкие, давние друзья, с которыми бороздил моря, капитаны океанских яхт, путешественники-живописцы, мальчишки, которых он в морских отрядах учил премудростям парусного дела – преданные дружбе и морю пацанята, вроде обжаренного южным солнцем Коськи, про которого идет речь в книжке о Робинзоне.

Книга – на выходе, жаль только, что автор не дождался ее. Поработал над редактурой, посмотрел иллюстрации, а увидеть сигнальный экземпляр не успел. Остается утешать себя тем, что увидят друзья…

О чем эта книга? О многом. О крепости мужской дружбы, о смысле жизни, о том, как хочется одинокому сердцу настоящей любви. О морских приключениях и борьбе со всяческим злом. О том, как маленьким Пятницам – вроде отважного, но еще беззащитного Коськи, необходим крепкий друг – большой, сильный Робинзон. О том, как в любом возрасте нужна человеку забота и доброта…

Во время чтения сюжет книги не раз наталкивает на догадку о возможности трагического финала. Но слава Богу, герои повести оказываются сильнее обстоятельств. Все оканчивается благополучно. Ну, или, по крайней мере, «относительно благополучно». Маленький Коська нашел своего Робинзона, а сам Робинзон – помятый жизнью, но не согнувшийся капитан Старыгин – свое место в жизни и свою любовь. Да и другим героям во многом повезло. В общем, добрая книга с хорошим концом.

Остается повторить: жаль, что Евгений Пинаев не увидел ее вышедшей в свет. Можно утешать себя лишь мыслью, что старому боцману до последнего часа снились паруса (как рыбаку Сантьяго – львы). Снилась тугая, до железной твердости дакроновая парусина, похожие на клавиатуры ряды рифлюверсов и рифсезней (в них есть нескончаемая мелодия ветра), крепчайшие шкотовые узлы… Когда старого моряка понесли по осенней улице уральского поселка Калиново в последний рейс, у дальнего берега озера Таватуй вышли на дистанцию и развернули паруса на полном курсе большие крейсерские яхты – началась одна из осенних заключительных уральских регат. Словно последний парад в честь моряка-ветерана. Может быть, и в этот миг ему виделись паруса. Пусть они остаются с ним и в том мире, куда мы уходим после этой жизни на Земле. И с нами пусть останутся тоже…

Шхуна «Maggie May»

Моей жене Рите, которая месяцами ждала моего возвращения с морей, и сынам Борису и Диме

1

Увы, это был только сон. Он знал об этом и молил дарующего сны не прерывать его, оставить при нем сколь можно дольше незабываемые ощущения. Пусть длится и длится стремительный бег баркентины, пусть она вырвется наконец из бухты на близкий уже морской простор, взорвет синеву форштевнем и устремится к недосягаемому горизонту. После таких снов всегда побаливало сердце…

Константин Константинович побрился и тоскливо подумал: «Хотя бы полсигареты сейчас, хотя бы чинарик!..». И чтобы задавить нестерпимое сосущее желание первой утренней затяжки, бросил в рот леденец.

Его одежда и теперь еще «воняла табачищем», о чем не преминула заметить хозяйка квартиры Павлина Тарасовна, сдававшая комнату приехавшему с Севера жильцу. Старушка жила одна и обладала отменным здоровьем, чем очень гордилась, ссылаясь при этом на то, что всю свою долгую жизнь проработала завучем в школе, а это занятие можно приравнять к каторге среди будущих рецидивистов, для которых нет ничего святого, которые ежедневно и ежечасно пили из нее кровь. А здоровье осталось при ней, потому что она тоже не лыком шита, она не чикалась с ними, она умела держать их в узде, а каждая моральная победа над хулиганами добавляла ей лишний год жизни. «Который ты, старая ведьма, отбирала у них», – мысленно заканчивал Константин Константинович, молча и терпеливо слушавший откровения бабки Павлины в те полчаса-час, что они по утрам вместе проводили на кухне.

Жилец не очень-то распахивался перед нею, но был «лопухом», а ее любопытство не знало границ. Выяснив, что он бросил курить «из-за сердца», бабка Павлина похвалила его единственный раз, а после только «учила жить».

– Мои сыночки, слава богу, не табашники, не выпивохи и не бродяги бездомные, – заявила моралистка, когда он пожаловался, что всё еще хочет курить. – Потому у сынов моих успехи наглядные. Старшенький – капитан первого ранга, профессор медицинской академии…

– Полковник медицинской службы, – поправил ее Константин Константинович.

– Для кого полковник, а для меня – первого ранга капитан! – отрезала Павлина Тарасовна. – И не где-нибудь – в Ленинграде! Младшенький тоже при флоте. Он – второго ранга, на Тихом служит. Они, Константин, на днях возвращаются ко мне, и…

– А мне, стало быть, по шапке? – закончил он за нее.

– Стало быть, так, – пожала она плечами. – Придется съехать. Грише, старшему, база дает квартиру. Он человек семейный, с детьми, а Марк пока не женат. Будет жить со мной.

– Непорядок, – усмехнулся Константин Константинович. – Еще без жены и детишек, а уже кавторанг!

– Была у него здесь… – нехотя пояснила старуха. – Была да выскочила за другого.

– Значит, не его была, – сказал Константин Константинович, вываливая на сковороду с шипящей яичницей мелко нарезанную колбасу.

– Ясно, не его! – загорячилась старуха. – А каково Марку?! Когда она овдовела, я сразу подумала, что бог шельму метит: недолго музыка играла! А все-таки осталась она не одна, с мальчишкой, а пасынок – что за радость отчиму, ведь Марк из-за этой крали и добился перевода сюда. Мне бы в радость, а как подумаю про чужого мальчишку – кошки скребут на сердце.

Константин Константинович перенес сковороду на стол и, присев к нему боком на стул, принялся ковырять яичницу.

– Рано скрести начали, Павлина Тарасовна, – заметил успокаивающе. – И сын еще не приехал, и неизвестно еще, женится ли на этой крале.

– Куда она денется при таком приданом?! – В голосе бабки Павлины ни тени сомнения, зато злобы – сколько угодно. – А я не хочу, не хочу! Выходит… всё начнется сначала?!

– Гром же еще не грянул…

– А грянет, так поздно будет креститься! – запричитала она. – А ведь могла я когда-то пресечь, они ж у меня учились, в моей школе! Не спохватилась вовремя, пустила на самотёк – и вот результат! Эх, а могла, могла, могла!..

– Вы и сейчас еще можете многое, – заметил Константин Константинович, отодвинув сковороду и принимаясь за чай.

– Да, могу! И вам, Константин, могу дать совет. Я раскусила вас, ох раскусила! Говорили, что приехали отдыхать, а принялись шнырять по городу – работа понадобилась, угол с пропиской, да? – Павлина Тарасовна, все это время перебиравшая яйца в кастрюле, сбилась со счету и в сердцах со звоном набросила крышку. – А я вам советую: уезжайте! Здесь ничего вам не светит. Чтобы обосноваться в нашем городе, нужны суммы, а у вас, простите, драные подштанники и зубная щетка! Здесь протекция нужна вдобавок, волосатая рука здесь нужна, а не мечты и желания, которых, вижу, у вас в избытке. Понятно, Константин?

– Не совсем… При чем тут «рука» и «суммы»? Я живу, если не ошибаюсь, в самой свободной стране, и я, ее гражданин, волен выбирать место для проживания, я…