Ветеран (СИ) - Ник Демин

Демин Ник

Ветеран

Ник Демин

Ветеран.

Предисловие.

   И раз. И ррраз. И ррраааззз... Все! Я, собирая остатки своих сил, выпрямился и проорал:

   - Сержант! Новобранец Марка, третьего десятка, учебной роты, упражнение закончил! - и остался стоять на месте, изображая из себя каменного истукана, которые до сих пор попадаются в степи.

   Подошедший сержант, недовольно глянул на меня и проорал (если можно я пропущу всех этих жабьих коротышек, кучи говна, ненормативные название половых органов всех существ и т.д., а сделаю нормальный перевод на обычную человеческую речь):

   - Разрешаю вернуться в казарму! - проорал ненавистный голос сержанта. Чувствуя ломоту во всем теле я, тем не менее, потрусил в казарму с бодрым видом. Боже упаси дать понять сержанту, что ты очень устал. Мигом раздастся голос: Новобранец, я вижу ты не рад, отправляясь в казарму? Тебе не хочется покидать товарищей? Ну что ж, дерьмо ишака! Я дам тебе такую возможность! Полная полоса препятствий!

   И ты проходишь еще раз полосу, а если сержанту не понравится, то и еще раз. Поэтому куда бы ты не двигался, двигаешься бодро, с миной на лице, свидетельствующей о том, что ты готов выполнить все, что тебе скажут. Еще, слава богу, что это так называемые индивидуальные занятия. Поэтому десяток не равняется на последнего. И вдоволь поиздевавшись, тебя отпускают в казарму, не требуя повторять все с самым дохлым из десятка. Боже мой, зачем я во все это ввязался... неужто нельзя было найти другой вариант...

   За несколько месяцев до этого.

   Грязная таверна в портовом городе. Зашедший боцман с "Ласточки" обвел тяжелым взглядом "трюм", где обычно сидели и бухали матросы, местная портовая шпана и другие мутные личности. Глянув в угол он удивленно поднял брови. В темном углу, под старым штурвалом с выброшенной "Надежды" сидел его старинный знакомец и аккуратно откатывал пальчики какого-то бедолаги на бумаге. Причем даже издалека чувствовалось, что бумага серьезная и государственная. Ну а какая еще может быть у Королевского Вербовщика? Вздохнув, он уселся за стол, становившийся все свободнее, по мере его приближения. Все знали, что боцман не любит собутыльников за столом. Забрав себе рому, он повернулся и еще раз внимательно осмотрел все вокруг. Время было детское, часов около семи вечера, основной народ начнет подваливать позднее, а сейчас можно чуть расслабиться. Этот старый кашалот сказал, чтобы боцман не возвращался без двух матросов. Ну что ж, капитан на судне, даже на такой лоханке как "ласточка", первый после бога. Сзади кто-то кашлянул, боцман живо обернулся. Явных врагов у него здесь не было, но получать ножом в спину - просто не вежливо. Увидев подошедшего, обмяк:

   - Садись что ли, крыса сухопутная.

   - Благодарствую, - чинно сказал вербовщик и уселся на свободное место.

   - Ты чё, блэря, облагородился? - не на шутку озаботился боцман. - Небось с рома на пиво перешел, низос?

   - Не дождешься, фон заботущи - почему то обозлился вербовщик.. - Рому!! - проорал он так, что казалось не успел еще затихнуть звук, как кружка с ромом оказалась у него в руках.

   С наслаждением отхлебнув глоток он спросил:

   - А тебя видно сюда та же проблема, что и меня привела?

   Боцман неопределенно пожал плечами, да и что он мог сказать? Знали они друг друга давно, вместе прошли огонь и воду и медные трубы, как говорится. Вместе попали в армию, вместе прошли учебку, вместе отвоевали пять лет в не самое спокойное время, а потом их разлучили. Одного услали в морскую пехоту, а второй остался в обычной пехоте. Встретились после десятилетнего перерыва в этой же таверне, нажрались, вспоминая прошедшее, а потом спина к спине отмахивались от подошедших морячков с королевской посудины, стоявшей в то время на рейде. Оба после отставки не смогли жить как обычные люди, да и денег не хватало, поэтому и устроились на службу, которая давала неплохой прибыток к пенсии. Один устроился боцманом на "торговое судно" "Ласточку", совмещая с профессией не столь мирной, а прямо напоминающей о буднях морской пехоты. Второй же поставлял "мясо" для родного Королевства. Оба были самыми близкими людьми друг для друга. Впрочем проявлялось это только в том, что никто из них не ударил бы другого в спину и прикрыл бы в кабацкой драке. Но и это было много, для одиноких тварей, в которых их превратила солдатская жизнь.

   - Что ты так? - заботливо поинтересовался боцман.

   - Денег не хватает, - ухмыльнувшись внезапно вспыливший и также внезапно успокоившийся вербовщик. - А здесь меня уже знают.

   - Надо другой кабак попробовать, - рассудительно заметил боцман, - а сюда через полгодика вернешься. Все поменяется, тебя никто и знать не будет. Снова и будешь идиотов ловить.

   Оба грустно заржали, вспоминая свою молодость и отсутствие мозгов. Как их точно такой же седоусый вербовщик, подписал на полный срок службы в армии, расписывая все радости бытия и не упоминая о таких в сущности пустяках: как кровавые мозоли, издевательства сержантов, тяжелые болезни, ранения, дурацкой смерти и других "прелестей" военной службы.

   - Ты же вроде бы завершил все?

   - Да нет. Вон еще хотя бы одного жду, - неопределенный кивок в сторону сидящих около стеночки двух, очень похожих, молодых людей. Один, судя по всему, квасил ром, а второй потягивал ром, причем чувствовалось, что присел он за тот столик по ошибке. Между ними шла оживленная беседа, если можно так назвать рассказ прерываемый постоянными мычаниями при попытке найти нить повествования, и хватания за рукав собеседника, когда тот вежливо пытался избавиться от навязчивого собеседника.

   - Вот! - с гордостью ткнул в их сторону вербовщик. - Жду когда нажрутся, да и подерутся. Один пьет дольше, зато второй ром пивом запивает. После драки объясню тому, которого не заберет полиция, что он очень хочет в королевские войска.

   - А чё так, не подписывают?

   - Неа. Умные сволочи. Ржут только и все. Один несчастную любовь заливает, второй сделку обмывает.

   - Да уж наверно залил, - смерил оценивающим взглядом пустые кувшины боцман. - Мне кажется, ни один не поддастся. К тому же скоро рейд городской стражи, а она заберет обоих, они уже оба накаченные до невозможности, но не падают, словно к стулу приколоченные. Вот если бы он убил другого, тогда да. Тогда никуда не денешься: либо армия, либо каторга. Хотя сейчас я бы выбрал каторгу, - и он засмеялся, поворачиваясь к приятелю.