Неоконченные предания - Джон Толкин

Попутно можно заметить, что имя лориэнских эльфов («галадрим») на самом деле пишется Galadhrim, а название их города («Карас–Галадон») - Cams Galadhon. Отец первоначально заменил в эльфийских именах звонкий th (как в современном английском «then») на d, поскольку (как он сам писал), написание dh непривычно для глаза англичан и выглядит коряво. Позднее он передумал, но написания Gal–adrim и Caras Galadon так и остались неисправленными (в более поздних изданиях соответствующие изменения внесены). В приложении к «Сильмариллиону», в статье алда, эти названия написаны неправильно.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ТРЕТЬЯ ЭПОХА

Поражение в Ирисной низине

После падения Саурона Исильдур, сын и наследник Элендиля, вернулся в Гондор. Там он принял Элендильмир[141] как король Арнора и провозгласил себя верховным владыкой Северного и Южного королевств дунедайн, ибо велики были его гордость и сила. Он задержался на год в Гондоре, восстанавливая порядок и определяя границы[142], но большая часть арнорской армии возвратилась в Эриадор по нуменорской дороге, что шла от Бродов Изена до Форноста.

Едва освободившись от забот, Исильдур решил вернуться в свое королевство. Но сначала он хотел побывать в Имладрисе, ибо оставил там жену и младшего сына[143]; кроме того, ему нужно было срочно посоветоваться с Эльрондом. Посему он решил направить свой путь на север от Осгилиата, вверх по Долинам Андуина к Кирит–Форнэн–Андрату, расположенному на севере высокогорному перевалу, ведущему в Имладрис[144]. Исильдур хорошо знал те земли, ибо часто путешествовал там до войны Союза и шел этой дорогой на войну вместе с Эльрондом, ведя войско восточного Арнора[145].

Дорога предстояла неблизкая, но другой путь — на запад, потом на север до перекрестка дорог в Арноре и затем на восток в Имладрис — был много длиннее[146]. Возможно, всадники преодолели бы его столь же быстро, но у Исильдура не было верховых лошадей[147]. Возможно, там путника подстерегало меньше опасностей — в прежние дни, но ныне Саурон был побежден, а жители Долин были союзниками победителей. Так что бояться было нечего, кроме непогоды и усталости, но этого не избежать никому из тех, кто должен странствовать по Средиземью[148].

И вот, как говорят легенды поздних дней, второй год Третьей эпохи был на исходе, когда Исильдур покинул Осгилиат в начале месяца иваннет[149], предполагая дойти до Имладриса за сорок дней, к середине нарбелета, прежде, чем на севере наступит зима. Ясным утром у Восточных врат Моста простился с ним Менельдиль[150].

— Да сопутствует вам удача, — сказал он Исильдуру, — и пусть солнце, что озаряет начало вашего пути, не померкнет над вами!

С Исильдуром шли три его сына, Элендур, Аратан и Кирьон[151], и его дружина из двухсот рыцарей и воинов, суровых и закаленных в боях арнорцев. О том, что было с ними по дороге, пока они не миновали Дагорлад и не оказались в обширных диких землях к югу от Великого Зеленолесья, в преданиях не говорится. На двадцатый день пути, когда они завидели впереди холмы, поросшие лесом, что горел багрянцем и золотом иваннета, небеса покрылись тучами и темный ветер принес с моря Рун дождь. Дождь лил четыре дня, так что когда они подошли к проходу в Долины, между Лориэном и Амон–Ланком[152], Исильдур не стал спускаться к Андуину, потому что река разлилась, а поднялся на крутые склоны на восточном берегу и пошел дальше древними тропами Лесных эльфов, ведущими вдоль опушек Леса.

Так и вышло, что ближе к вечеру тридцатого дня похода они достигли северной границы Ирисной низины[153], шагая по дороге, которая вела в королевство Трандуиля (каким оно было тогда)[154]. Ясный день клонился к закату; над дальними горами собирались тучи, окрашенные в алый цвет неярким солнцем, готовым скрыться в них; в глубине долины уже залегли серые тени. Дунедайн пели, ибо их дневной переход близился к концу, и три четверти долгой дороги до Имладриса остались позади. Справа на крутом склоне, теснившем дорогу, темнел лес, а ниже спуск на дно долины был более отлогим.

Внезапно, как только солнце скрылось в тучах, дунедайн услышали жуткие вопли орков. Орки высыпали из Леса и мчались на них, издавая боевые кличи[155]. В сумеречном свете сосчитать орков было невозможно, но видно было, что они намного — пожалуй, раз в десять — превосходят числом дунедайн. Исильдур приказал построиться в тангайл[156] — две сомкнутых щитом к щиту шеренги, которые могли изгибаться, обращаясь лицом к врагу, если он заходил с фланга, и, в крайнем случае, смыкались в кольцо, образуя круговую оборону. Если бы местность была ровной или склон прикрывал их со спины, Исильдур построил бы дружину в дирнайт и атаковал бы орков, положившись на силу и оружие дунедайн — тогда можно было бы надеяться разметать строй врагов; но сейчас это было невозможно. Тень тяжелого предчувствия легла на его сердце[157].

— Быть может, Саурон мертв, но месть его жива, — сказал Исильдур Элендуру, стоявшему подле него. — Это нападение неглупо задумано! У нас нет надежды на помощь: Мория и Лориэн остались далеко позади, а Трандуиль в четырех днях пути.

— А у нас с собой поистине бесценная ноша, — промолвил Элендур, ибо он был посвящен в тайну отца.

Орки приближались. Исильдур обратился к своему оруженосцу.

— Охтар[158], — сказал он, — я поручаю это тебе.

И Исильдур передал ему ножны и обломки Нарсиля, меча Элендиля.

— Сбереги это, любой ценой не дай ему попасть во вражьи руки; пусть даже тебя сочтут трусом, бросившим меня. Возьми с собой товарища и беги! Ступай! Это приказ!

Охтар преклонил колени и поцеловал ему руку. И два молодых воина скрылись в темной долине[159].

Если даже остроглазые орки и заметили беглецов, они не обратили на них внимания. Они на миг остановились, готовясь к атаке. Вначале враги осыпали людей градом стрел, а потом они построились клином — как сделал бы на их месте и сам Исильдур, — и с громким криком бросились вниз по склону на дунедайн, рассчитывая массой своих отборных воинов проломить стену щитов. Но она стояла несокрушимо. Стрелы были бессильны против нуменорских доспехов. Люди были выше самых рослых орков, а их мечи и копья — куда длиннее оружия врагов. Атака захлебнулась, сломалась и откатилась назад, оставив груды трупов перед обороняющимися, недрогнувшими и почти не пострадавшими.