Модус вивенди - Дарья Кузнецова

Генерал Чалов был гениальным стратегом, а ещё — человеком, придерживавшимся очень жёстких политических взглядов. Для него Империя была всем, и ему было не жаль за неё ни своей, ни чужих жизней. И после его действий во вторую колониальную, после жестокого подавления восстания Четырёх Звёзд, положившего той войне конец, он стал в глазах общественности пугалом и главной страшилкой, на некоторое время затмив даже Одержимых. Кровавым Генералом. Потому что именно он отдал тот приказ, по которому с карт галактики стёрли одну из обитаемых планет. Она никуда не исчезла, просто живого на ней не осталось. Не Император; командир, руководивший этой операцией. Его Величество наверняка был в курсе, и всё происходило с его ведома и одобрения. Но, зная отца, я была уверена, что он добровольно взял на себя этот груз и эту ответственность.

Да, бесчеловечно. Да, безжалостно. Да, погибли миллионы разумных существ, многие из которых были мирными гражданами. Но это прекратило войну, грозившую затянуться на годы и годы, это сохранило страну. Войну прекратил страх. Колонии как-то вдруг решили, что не так уж плохо живётся им в лоне Империи.

Но лично мне казалось, они просто поняли, что зарвались.

Многое было сказано в ту войну о бесчеловечности Императора, но соседние человеческие государства тщательно замалчивали тот факт, что колонии прежде вообще-то были необитаемыми мирами, в которые именно Империя вложила уйму сил и денег. Да, многое получила взамен. Вот только Земля обеспечивала своим колонистам условия именно для жизни, а не для выживания, как те самые говорливые соседи. Может быть, зря, и в противном случае у колоний просто не хватало бы сил для бунта?

Я вполне ожидаемо не любила всё это вспоминать: никакого практического смысла подобные размышления не несли, только портили настроение. В конце концов, сильнее всего эта история ударила даже не по отцу, по матери, и, наверное, во многом именно она добила, как ни пытался отец её защитить.

Но сейчас всерьёз загрустить и расстроиться я не успела, мы добрались до цели.

— Мне кажется, трёхсотлетие Империи отмечали с меньшим размахом, — хмыкнула я, разглядывая толпу народа.

— Тебе кажется, — со смешком возразил Ветров. — Народу на порядок меньше, поверь мне.

Эту парадную залу я знала, она носила название Палаты Чести, и по стечению обстоятельств очень гармонировала с моими мрачными мыслями. Здесь обычно проводились торжественные церемонии награждения, показательного наказания — например, в случае разжалования высочайших чинов или лишения кого-то титула, — а также прощания со значимыми фигурами. Здесь бы прощались с отцом, но я настояла на небольшой и скромной церемонии; отец не одобрил бы выставления собственного тела на всеобщее обозрение. Да и мне не хотелось наблюдать фальшивого сочувствия шакалов, злорадствующих об отставке и смерти Кровавого Генерала.

— А мне кажется, что ты выглядишь слишком мрачной для главной виновницы такого торжества, — задумчиво проговорил мужчина. В зал мы прошли через какой-то боковой проход, украдкой, но спрятаться от бдительной автоматики не удалось. Так что как раз в этот момент красивый поставленный мужской голос, объявлявший гостей, дошёл и до наших имён.

— Отца вспомнила, — честно призналась я, лёгким поклоном отвечая на приветствие проходящего мимо знакомого, и обернулась к Одержимому. — Мне всегда бывает грустно, когда я его вспоминаю; слишком рано он ушёл, — улыбнулась, но улыбка получилась довольно бледной. Игорь в ответ слегка приобнял меня за талию и поднёс к губам мою руку, целуя ладонь.

— Я сейчас скажу, наверное, банальность, но благодаря тебе он не ушёл. И это не попытка утешить, это факт. Я… знаю, о чём говорю, — усмехнулся он, серьёзно глядя на меня.

Странно, но несмотря на упомянутую банальность сказанного, ему сейчас действительно очень легко было поверить. Наверное, я просто привыкла, что этот человек никогда не врёт, особенно — в серьёзных вопросах.

А ещё очень хотелось обнять его в ответ. Крепко прижаться, уткнувшись лицом в чёрный мундир на груди, и забыть о существовании всего окружающего мира. И я даже как будто подалась вперёд, чтобы воплотить это стремление в жизнь, но нашу хрупкую иллюзию обособленности от окружающего мира безжалостно разрушил весёлый голос.

— Как бы мне ни было неловко нарушать подобную идиллию, но я вынужден это сделать!

Мы с Игорем одновременно вздрогнули, как застигнутые на месте преступления воришки, и синхронно обернулись. Мужчина выпустил мою ладонь, но к собственному удовольствию я продолжала ощущать его ладонь на талии.

— Ваше Высочество, — точно так же в голос поздоровались, вызвав у цесаревича лучезарную улыбку.

— Надо же, я полагал, вы окончательно потеряли связь с реальностью, — он насмешливо качнул головой.

— Мы были к тому близки, но нас прервали, — хмыкнул Одержимый.

— Рад видеть вас обоих в добром здравии и столь приподнятом настроении, — тем временем продолжил наследник. — Ваша Светлость, вы сегодня ещё прекраснее, чем обычно; и я даже догадываюсь, кто этому поспособствовал, — кивнул он мне.

— Благодарю, Ваше Высочество.

— Прошу прощения, но поздравлять и награждать вас без вашего участия будет весьма затруднительно, — рассмеялся молодой человек, разводя руками. — Так что — следуйте за мной, проводить торжественную церемонию в углу не слишком-то приятно.

— Получать награду — это, бесспорно, куда приятней, чем получать… выговор, — на последнем слове Ветров слегка запнулся, а я даже примерно догадалась, какое слово он хотел употребить. Мужчина предложил мне локоть, и я за него с удовольствием ухватилась. — Но почему вы не предупредили, что в протоколе вечера предусмотрено подобное?

— Это был сюрприз, — пожал плечами цесаревич. — Но вы могли бы и сами догадаться, что награда найдёт своих героев. А вот ответный сюрприз в виде вашего прошения о заключении брака действительно застал меня врасплох, — насмешливо добавил он.

Дальнейший путь к небольшому возвышению сродни сцене в дальнем конце зала мы проделали в молчании, лишь на ходу отвечая на приветствия знакомых. Заговаривать и задерживать в присутствии цесаревича нас никто не пытался.

Вообще, мероприятия с участием наследника всегда носили гораздо менее формальный характер, чем с участием Императора. Отчасти потому, что у владыки Империи был регламентирован каждый шаг и каждая минута была на вес золота; например, он бы точно не стал разыскивать нас по залу самостоятельно. Не из высокомерия, а просто из экономии времени. Да и лично встречать гостей на приёме он мог только в крайнем случае.