Исповедь - Валентин Васильевич Чикин

коммунистической науки намеревались сначала покончить со всяческими лжепророками, громовым смехом рассыпать карточные домики социальных иллюзий, но, оказывается, — несть им числа — всю жизнь надо срывать эти маскарадные одежды, всю жизнь держать перо остро отточенным. Со временем к «пророкам» и «иллюзионистам» прибавятся воинствующие невежды, не обременяющие себя грузом аргументации — «чего не знаю, по тому не скучаю»; попутчики-полузнайки, живущие по иждивенческому принципу — «зачем зубрить, для этого существует отец Маркс, призвание которого все знать». Надо высмеять, поставить под сомнение их репутацию поборников прогресса.

Чем меньше остается времени Марксу на чистку авгиевых конюшен, тем больше заботит его гигиена общественного мнения. Летом 77-го он ведет с Энгельсом разговор об использовании какого-нибудь популярного журнала.

— Было бы действительно очень хорошо, — размышляет Маркс, — если бы появился настоящий научный социалистический журнал. Он предоставил бы возможность выступать с критикой и антикритикой, причем мы могли бы разъяснять теоретические вопросы, разоблачать абсолютное невежество профессоров и приват-доцентов и одновременно с этим прочищать мозги широкой публике — как рабочим, так и буржуа.

Но он сомневается, что такую роль может выполнить предлагающее услуги «псевдонаучное» издание, где основное ядро сотрудников состоит как раз из этих полуобразованных невежд и полузнаек-литераторов. Его беспокоит и то, что придется «популярничать» в расчете на невежественного читателя, придется быть настороже и на почтительном расстоянии с коллегами, у которых свои представления о критике. «Их девиз, по-видимому, таков: кто критикует своего противника с помощью одной лишь ругани, тот добрая душа; но кто обрушивается на противника с действительной критикой, тот недостойный человек».

И, рассуждая здесь о целительном характере критики, Маркс снова повторяет слова своей юности: «Беспощадность — первое условие всякой критики», когда речь идет об утверждении наших справедливых партийных принципов. Его только тревожат, особенно когда собираются ответственные конгрессы, всякие безотчетные саморазоблачения товарищей из партии перед лицом классового врага. «Я всегда испытываю беспокойство в таких случаях, когда партия выставляется на всеобщее обозрение «со всеми ее язвами». Он считает, что «перед идиотизмом высших классов бледнеют промахи рабочего класса».

…Проникая в творческую лабораторию Маркса, убеждаешься: сомнение для него лишь начало созидания. Он великолепно использует свои удивительные качества — он умеет «разложить предмет на его составные части и затем восстановить его со всеми его деталями и различными формами развития и открыть внутреннюю их зависимость». Только такой гениальный диалектик мог смело провозглашать: «Подвергай все сомнению».

Учителя коммунизма никогда не возводили открытые ими истины в некий абсолют. Но они предостерегали от всяческих покушений на марксизм, от лжебратьев и лжепророков; они звали к восхождению.

— Маркс настолько превосходил всех нас своей гениальностью, своей чуть ли не чрезмерной научной добросовестностью и своей баснословной ученостью, — говорит Энгельс, — что если бы кто-либо попытался критиковать его открытия, то он только обжегся бы на этом. Это возможно будет только для людей более развитой эпохи.

* * *

И несколько строк вместо послесловия.

Той весной, когда Маркса не стало, тринадцатилетний русский мальчик Володя Ульянов заканчивает четвертый класс Симбирской гимназии. Через десять лет, еще при жизни Энгельса, он сплотит верных российских последователей Маркса в «Союз борьбы» — ядро будущей партии коммунистов, партии социалистического Октября. Уже первое его появление в среде петербургских революционеров будут сравнивать с животворным грозовым разрядом, он покорит всех своей удивительной душевной опрятностью, непрестанным горением, готовностью к самопожертвованию во имя великого дела; а главное, он покорит всех своим умением в совершенстве владеть оружием Маркса.

В первой своей поездке за границу, предпринятой с целью установить связи с группой «Освобождение труда», ознакомиться с западноевропейским рабочим движением, двадцатипятилетний Ленин — организатор и лидер «Союза борьбы» мечтал и надеялся встретиться с Энгельсом, установить непосредственные отношения с самыми близкими Марксу людьми. Он предпринял немало шагов к этому, но Энгельс был уже тяжело болен… В Париже Владимир Ильич пришел в дом дочери Маркса. Обрисовывая Лафаргам картину «русских дел», он помянул о марксистских рабочих кружках в Петербурге. Поля Лафарга это живо заинтересовало: «Чем же занимаются в этих кружках?» Владимир Ильич объяснил, что занятия начинаются с популярных лекций, а наиболее способные изучают политэкономию, штудируют Маркса. Лафарг был удивлен: «И они читают Маркса?» — «Читают». — «И понимают?» — «И понимают». Ленин подчеркнул: «В наших кружках не читается профессорских лекций, там проводятся уроки, где положения Марксовой теории сопоставляются с фабричной практикой, это, если угодно, своеобразные практикумы по «Капиталу»…

Марксистский диалектический метод стал для Ленина не только методом изучения Маркса, но и методом практической реализации коммунистического учения, повседневным рабочим инструментом революционного действия. Диалектика стала душой ленинизма — новой ступени коммунистического учения. И потому именно Ленин явился великим восприемником, продолжателем исторического дела освобождения трудящихся; потому именно его путь к Октябрю явился кратчайшим и самым верным.

Для революционных русских рабочих Марксова «библия пролетариата» действительно явилась книгой познания бытия и преобразования судеб. А для вождя грядущего Октября еще и мощным базисом в построении новых высших ступеней науки о коммунизме. Вряд ли в обширном Собрании сочинений В. И. Ленина мы найдем хоть один том, где бы Марксовы идеи не выявлялись самым рельефным образом, не сливались бы органически с тканью ленинской мысли.

За три предоктябрьских десятилетия В. И. Ленин, вставший во главе могучего пролетарского движения, одержал не одну решающую победу, внес огромнейший вклад в развитие революционной науки, но ни в малейшей степени не утратил свежести восприятия классических творений своих великих учителей. И в семнадцатом, перечитывая бессмертные страницы, он не может удержаться от восхищенного восклицания в письме к товарищу: «Прелесть! Я все еще «влюблен» в Маркса и Энгельса, и никакой хулы на них выносить не могу спокойно. Нет, это — настоящие люди! У них надо учиться. С этой почвы мы не должны сходить».

Указатель имен

Александр I (1777–1825) — русский император, правивший с 1801 года.

Анненков Павел Васильевич (1812–1887) — русский литератор, либерал, корреспондент Маркса, издатель и биограф Пушкина, друг Гоголя, Белинского, Тургенева.

Аппиан из Александрии (кон. I в. — 70-е гг. II в.) — выдающийся древнеримский историк, автор «Истории Рима».

Ассинг Людмила (1821–1880) — немецкая писательница, издавшая «Дневники» писателя Варнхагена фон Энзе, принадлежала к кругу друзей Лассаля.

Бакунин Михаил Александрович (1814–1876) — русский per волюционер, участник революции 1848–1849 годов, один из идеологов анархизма; вступив в 1864 году в I Интернационал, создает тайное общество «Альянс социалистической демократии», стремится захватить в свои руки руководство международным революционным движением, навязав ему анархистскую программу; исключен из Интернационала на Гаагском конгрессе в 1872 году.

Бауэр Бруно (1809–1882) — немецкий