Сомниум - Юлия Шульц

— Сменить цвет на синий. Добавить градиент для визуализации волн, переходящий от глубокого темного к белому.

Волны тут же стремительно вырываются вверх из спокойной глади воды, будто лапы гигантских монстров.

«добавить наклон волнам»

Океан пенится, бушует и закручивается в спираль. Из пучины веет холодом.

Я откинулся на кровать и с головой завернулся в одеяло. Сегодня мне вкололи в вену какую-то дрянь. Место прокола сильно покраснело и начинало зудеть не хуже, чем после укуса тропического москита.

Вот и я, сам перед собой, как на ладони. Кибер-преступник, влюбленный дикарь, подопытное ничтожество? Все, о чем я мечтал, — это вернуться на свободу. И вот я здесь, а моя мечта — мираж, как и все, что меня окружает. И насколько пустое теперь мое существование, что даже память о том, что у меня была эта мечта, заставляет учащенно биться сердце!

Мне хотелось закричать, но никто не пришел бы на помощь. Я являлся частью очередного эксперимента, и все, что мне предназначалось — это одиночество, пустота и холод.

Я бесцельно сижу на кровати, уставившись в свой экран. Теперь моя комната стерильно-белая. Она поделена на две части прозрачной перегородкой. Округлая лупа, величиной от потолка до пола, отделяет меня от входа. Она увеличивает все, что находится на другой стороне комнаты, а при нажатии на выбранный предмет дает возможность полностью изменить его внешний облик. Обладая функцией памяти, виртуальная лупа применяет те настройки к объектам, которые я выбрал для них в последний раз.

В комнату вошел тигр. Сразу видно — он доволен и сыт. Он лукаво улыбается всей мордой, снисходительно меня оглядывая.

— Готов сегодня к новым испытаниям? — спрашивает он, сверкнув глазами, улыбка на миг превращается в оскал.

— Как вы все мне надоели, — лениво зевая, протягиваю я.

— Ну, полно, полно тебе. Все будет хорошо, вот увидишь. Правда, доктор Роман? — обращается он к шимпанзе, пробравшемуся в комнату незаметно.

Обезьяна трет пальцами то один глаз, то другой, постоянно поправляя челку.

— Пациент находится в отличном физическом состоянии. Можно увеличивать дозу, — заявляет шимпанзе.

Стремительная канарейка постоянно щебечет, резво кружась по овальной комнате.

— Джим, почему я здесь? — спрашиваю я своего электронного друга, мы снова одни. Он зависает в воздухе передо мной, как обычно, внимательно меня изучая. Я больше не злюсь на него за это, быть сторожем — его работа.

— Джим не знает, — отвечает камера.

— Признавайся, меня собираются вернуть в тюрьму? — разглядывая потолок через экран, не унимаюсь я.

— Джим не знает, — повторяет робот.

— А знаешь, ты стал бы мне отличным помощником. С твоей скоростью и реакцией мы бы славно охотились. Представляю, как разъяренный кабан плывет в капсуле безопасности, готовый стать нашим ужином.

— Кабан — млекопитающее отряда парнокопытных.

— Верно. А с тобой весело!

В мою комнату шумно врываются хорек и ящерица. Я через лупу вижу их увеличенные вдвое тела. Это доктор Фибл со своей ассистенткой Кларис. Парочка направляется ко мне. Хорек гордой поступью несет свое тело, рядом с ним вертлявое пресмыкающееся раздает мне жеманные улыбки.

Я возвращаю ей облик женщины и тут же увеличиваю груди так, что они слегка выскакивают из ее откровенного декольте.

— Джим, тебе нравится? — спрашиваю, я усмехнувшись. — Кажется, ей чего-то не хватает.

Палец тянется к бровям. Я рисую две удивленно изогнутых дуги. Ресницы — павлиньи хвосты, завершают законченный образ. Прежде не на что было посмотреть!

— Внешность девушки соответствует общепринятым стандартам красоты на восемьдесят семь процентов, — сообщает робот.

— Спасибо, я старался.

— Как ваш настрой? — спрашивает меня хорек, довольно улыбаясь и вытягивая шею вперед.

— Почему все постоянно задают мне этот вопрос? — устало отвечаю я. — Вы же просканировали меня вдоль и поперек. Ежесекундно следите за колебаниями уровня гормонов в моей крови.

Кларис тут же констатирует:

— Растерянность, агрессия, печаль, разочарование, тоска.

— Все верно, — подтверждаю я, подмигнув ей. — Так и вижу всех вас, ученых, собравшихся в зале заседаний на пятнадцатом этаже, а посередине транслируется моя комната: там я, как дрозофила под стеклом лаборанта — со всеми показателями моих чувств и здоровья.

Кларис прыснула от смеха.

— Как вы угадали? — спрашивает она.

Хорек награждает ассистентку сердитым взглядом.

— Эрон, мы рады, что вы наконец-то освоили Виртуализатор и его фильтры, для того чтобы смотреть на мир. Вы так долго пытались постичь реальность собственными глазами, что мы уже начали опасаться за ваше душевное состояние, — говорит он.

— Ах, так поэтому вы поместили меня в этот люминесцентный ад?

Я тут же отключил эйрскрин, а потом сощурился и стал ждать, когда глаза привыкнут к ядовитому свету. В комнате появились двое, те, что делают мне уколы. Доктор и Кларис отошли в сторону, приглашая мужчин ко мне. Я вскочил.

— Ведите себя спокойно, — сказал один из них, извлекая смарт-шприц из медицинского кейса. — Иначе нам придется снова приковать вас к постели. Вы же помните, как это было неудобно?

— Идите к черту! — крикнул я.

Несмотря на то, что еще функционирующая часть моего отупевшего от ненависти мозга осознавала, что сопротивление бесполезно, я не мог позволить себе сдаться без боя. Уж слишком во мне силен инстинкт самосохранения.

Я рывком оттолкнул от себя лаборанта. Он пошатнулся, но тут же, поймав равновесие, пошел в наступление. В этот момент подоспел второй, и они вдвоем опустили меня на кровать, навалившись всем весом сверху. С робкой помощью доктора Фибла они боролись с моим сопротивлением.

— Включить режим безопасности, уровень три, — объявил Джим.

На моих руках, ногах, груди и животе выросли силиконовые ремни, намертво прижимая к постели. Стало трудно дышать. Я не мог пошевелиться, и мне оставалось только презрительно на всех смотреть.

Один из лаборантов простерилизовал место прокола на моей поврежденной инъекциями коже.

— Сволочи, оставьте меня в покое, — выдохнул я.

— Расслабьте руку, иначе будет только хуже, — строго сказал один, плотно затягивая на плече жгут.

Я заметил, что смарт-шприц целится в вену, где по-прежнему краснело зудящее пятно. Не помня себя от бешенства, я напряг мышцы и попытался рвануться всем телом, но не сдвинулся с места.

Доктор Фибл ловко извлек из кейса красный предмет.

— Обхвати его зубами, так будет легче, — предложил он и попытался затолкать мне в рот что-то упругое.

Я сжал предмет зубами так, что услышал собственный стон. Самонаводящийся шприц проник в место прежнего прокола, вызвав острую боль. По телу моментально распространилась жгучая смесь. Я ощутил, как в мышцы, сухожилия, сосуды вторгается что-то горячее и начинает их щипать изнутри. Пронесшись по всем конечностям, обжигающий взрыв ударил в голову, и я стиснул предмет зубами что есть мочи. От напряжения из зажмуренных глаз выступили слезы.

Наконец все закончилось, и доктор достал странный предмет у меня изо рта. Только теперь я разглядел, что вещь напоминала боксерскую грушу размером с кулак.

— Вам нужно полежать и отдохнуть, — сказал лаборант.

Меня наполнил какой-то странный прилив энергии и возбуждения. Тело трясло. Оставшись в комнате один, я молча лежал, растворяясь в остатках затихающей боли. Чем меньше я чувствовал ее, тем сильнее нарастала новая. Она щипала меня беспомощной обидой, саднила беззвучной досадой, колола сухой ревностью, обжигала отравляющей ненавистью.

Вскоре я перестал ощущать натяжение силиконовых ремней и, быстро сев на кровати, оглядел себя. Ремней безопасности больше не было. Я встал и начал быстро ходить по комнате, наворачивая круги в своей тесной овальной клетке. Мне хотелось рычать. Возможно, я сошел с ума. Когда мне наскучило ходить, я лег, чтобы разглядывать белый потолок, но через секунду снова вскочил.

— Джим, ты не возражаешь, если я брошу тебя об стену? Во мне столько энергии и деть ее некуда.

Камера без возражений приняла форму мяча и запрыгнула мне в руки.

— Вот это да, — я покачал Джима на одной ладони, а потом со всей силы запустил им о круглую стену.