Бамбуковый дракон - Уоррен Мерфи

Любую хорошо утоптанную тропу можно было считать пространством для игры в хищника и добычу, «пищевой цепью» в ее простейшей, примитивной форме. Начиная с этого мгновения путешественникам следовало держать ухо востро, опасаясь всего подряд – от змей до рыщущих тигров и стараясь не попасть в меню лесного охотника, никогда не ведавшего страха перед человеком.

Пайк Чалмерс скинул винтовку с плеча. К предохранителю он даже не прикоснулся, но Римо подумал, что Чалмерс вполне мог привести оружие в состояние боевой готовности еще до того, как покинул хижину – загнать патрон в патронник, снять предохранитель, – и теперь можно было ожидать чего угодно, в том числе и несчастного случая. Кто помешает Чалмерсу споткнуться и, падая, словно невзначай нажать спусковой крючок? И кто осмелится винить Чалмерса, если его пуля снесет Римо голову?

– Только после вас, – ухмыляясь, процедил Чалмерс, как только экспедиция углубилась в дебри леса.

– Я сам могу постоять за себя, – отозвался Римо. – Тяжелая артиллерия нужнее там, впереди, на тот случай, если мы встретим слона или кого-нибудь еще.

– Да, пожалуйста, вы идти со мной, – распорядился проводник и остановился, дожидаясь, пока великан займет свое место в строю. Стокуэлл шел третьим, Сибу Сандакан двигался следом за профессором, Одри Морленд была пятой, а Римо прикрывал тылы.

Пока все идет хорошо, подумал он. Шагая последним, Римо получал возможность наблюдать за всеми спутниками и должным образом реагировать на любые поползновения Чалмерса, шедшего во главе группы. К тому же, хотя остальные и не догадывались об этом, поставив Римо замыкающим, они обеспечили себе такую защиту с тыла, с какой не могли сравниться никакие ружья, если, конечно, экспедиция не наткнется на динозавра.

Давайте не будем увлекаться фантазиями.

По мнению Римо, экспедиция скорее встретила бы в джунглях Элвиса Пресли или пришельца, прибывшего из другой галактики. Римо ничуть не удивился бы, узнав, что высоколобые ученые попросту решили устроить себе бесплатный отдых в девственных лесах и заодно погоняться за призраками, но был бы искренне изумлен, если бы поиски увенчались успехом.

С другой стороны, Римо был вынужден отдать должное сочинителям легенд. Если им потребовалось выбрать точку на земле, где могло происходить все что угодно, то сердце полуостровной Малайзии было идеальным местом. Римо и без поучений шефа КЮРЕ понимал, что здесь бывали очень немногие белые люди, да и те задерживались слишком недолго, чтобы оставить сколько-нибудь заметный след. Что же до туземцев – если, конечно, здесь обитало какое-нибудь племя, – то они были бы только рады, если бы им удалось скрыться от глаз любопытных гостей с Запада и жить, как жили многие поколения их предков, хотя и подвергаясь опасности оказаться в зубах ящера. Если бы у них была возможность выбирать, туземцы не колеблясь предпочли бы иметь дело с лесными зверями, даже самыми чудовищными, чем с белокожими людьми, которые являются в джунгли с винтовками и фотоаппаратами, разрушая сложившийся порядок вещей.

Римо мельком подумал, что бы сказал Чиун о цели их поисков, если забыть о его страстном желании заполучить волшебный драконий клык. Удивлен ли он, или его раздражает самонадеянность ученых, вознамерившихся вырвать у планеты все ее тайны?

Покуда голову Римо занимали праздные рассуждения, его чувства продолжали впитывать впечатления, сообщаемые кипением жизни вокруг. Они были не одни в лесу. Уши Римо улавливали скрип грызунов, копошащихся в подлеске, шорох птиц и обезьян, перелетающих с ветки на ветку над головой. Римо заметил змею, скользнувшую по тропинке за спиной Одри, но распознать ее он не успел.

И было что-то еще.

Чувство, которое Римо не смог бы описать. Это был не запах и не звук, но что-то говорило ему, что за ними следят. На расстоянии, осторожно и умело. Римо не мог сказать, кто это был – человек или зверь.

Возьми себя в руки, подумал Римо. Ты грезишь наяву.

Беда лишь в том, что он знал, что не спит.

Искусство, которое преподавал ему Чиун, пробуждало в человеке чувства и ощущения, о которых он даже не подозревал. Обучение требовало времени и усилий, но, раз овладев этой наукой, ты пользовался ее секретами без труда. Это было так же просто, как слышать произносимые вслух слова или открывать глаза, чтобы видеть.

За путешественниками кто-то следил, в этом не было никаких сомнений.

Римо чуял слежку нутром, но предпочел оставить свои мысли при себе. Во-первых, он не смог бы убедить остальных в своей правоте – разве что продемонстрировав им мощь Синанджу, отправившись на поиски и отыскав человека (или животное), идущего по их следам, но у Римо не было ни малейшего желания раскрывать свое истинное лицо. Во всяком случае, сейчас. А голословные утверждения лишь убедили бы спутников в том, что он – трусоватый неврастеник, испугавшийся непривычной обстановки. Римо, конечно, снес бы насмешки, но у него была иная, более серьезная причина скрывать то, что он знал.

Если Смит не ошибся и в группу затесался лазутчик, то в его распоряжении вполне могли оказаться посторонние помощники на тот случай, если придется копать, носить тяжести или избавляться от лишних свидетелей. Сколько их, этих помощников? Римо оставалось лишь гадать. Их могло быть и два, и двенадцать, а то и больше, если за поисками урана стоит крупная влиятельная организация.

Численность противников не пугала Римо, но раздражала. Чиун не раз говорил, что умелый ассасин всегда старается получше узнать врага и, борясь с ним, пускает в ход любые средства, позволяющие избегнуть нежелательных обстоятельств и свести к минимуму опасность. Устранить главу государства можно было только в том случае, если за его жизнь была назначена солидная награда, в то время как мелких пешек, преследующих ассасина, следовало уничтожать в любое время и в любых количествах.

Спокойно, сказал себе Римо.

Ему не составило бы ни малейшего труда вернуться назад, покинув на время группу, и выяснить, кто (или что) крадется по следам экспедиции, но Одри Морленд могла бы оглянуться и, не увидев Римо, поднять панику, которая в лучшем случае закончилась бы неудобными расспросами. Поэтому Римо решил, что в настоящее время достаточно и того, что он знает о преследователе и будет настороже на тот случай, если чужак приготовится нанести удар. Тогда Римо придется действовать, хотя бы для того, чтобы защитить себя.

А пока его главной задачей было наблюдать за доктором Стокуэллом и другими участниками экспедиции, пытаясь выяснить, кто из них более всего похож на человека, лелеющего собственные тайные замыслы. Наибольшие подозрения вызывал Чалмерс, но он был слишком прямолинеен в выражении своих чувств. Впрочем, это мог быть коварный отвлекающий маневр.

Доктор Стокуэлл был образцовым ученым, лошадкой в шорах, которая знает только свое пастбище... или это только казалось? Что двигало профессором – желание отвлечься от скучной преподавательской деятельности? А может, находка урана сулила доходы, в сравнении с которыми профессорский оклад в Джорджтауне выглядел жалкими крохами?

Римо подумал об Одри Морленд. Под маской естествоиспытателя скрывалась лукавая, сладострастная личность, которая была и навсегда останется тайной для многих ее приятелей. Не прячется ли за этими двумя лицами третья, алчная натура, с нетерпением дожидающаяся дня, когда будет выплачена награда, которая обеспечит Одри безбедное существование?

Помимо остальных, Римо не мог сбрасывать со счетов и Сибу Сандакана, официального соглядатая малайского правительства. Заместитель министра или его начальник нимало не затруднились бы отправить солдат следить за экспедицией на тот случай, если путешественники обнаружат что-нибудь – уран или динозавра, не важно, – а правительство впоследствии наложило бы на добычу руку, надеясь пополнить оскудевшую казну. А если Сандаканом овладеет жадность и он решит оставить находку себе, рассчитывая сбагрить ее на черном рынке? Кто помешает солдатам подчиниться приказу чиновника, коль скоро они уверены, что он действует по распоряжениям свыше?

Слишком много подозреваемых, сказал себе Римо. Однако мысль о том, что среди его спутников сразу двое или трое сообща замышляют темное дело, казалась ему маловероятной. Тем больше у настоящего лазутчика причин держать под рукой подкрепление.

Путешественники шагали несколько часов, останавливаясь через каждую милю-две пути для короткого отдыха, и наконец вышли на лужайку двадцати ярдов в ширину и около тридцати в длину. Римо услышал шелест воды, протекавшей невдалеке к северу от лужайки.

– Здесь мы устраивай лагерь на ночь, – сказал проводник и сбросил тяжелый рюкзак.

Глава 9

– Интересно, откуда в джунглях могла взяться такая прогалина? – промолвил Стокуэлл, снимая с плеч поклажу и обращая свой вопрос ко всем присутствующим.