Лев Троцкий - Георгий Чернявский

Осенью 1929 года Троцкий обратился с письмом «Ко всем секциям Интернациональной левой оппозиции»,[1278] само название которого констатировало, что таковая объединившаяся оппозиция уже существует. Действительно, формально можно было считать ее создание свершившимся фактом, ибо как раз летом того года в Париже явочным порядком был образован Интернациональный секретариат Международной левой оппозиции, которой на самом деле пока не существовало. Оптимистически оценивая положение дел, Троцкий от имени этого органа призывал к сплочению рядов оппозиции, к созыву конференции по континентам (Европа, обе Америки, Азия). Особенно настоятельным представлялся ему созыв европейской конференции.

Провести «подготовительную европейскую конференцию» предлагалось в начале 1930 года. Проекты резолюций намечалось написать заранее и разослать секциям. В качестве одного из документов будущей конференции рассматривались тезисы «Поворот Коминтерна и положение в Германии»,[1279] разосланные редакцией «Бюллетеня оппозиции». В состав организационного комитета предлагались «Гуров» (то есть сам Троцкий), Росмер и бельгийский сторонник Оверстратен. «Гуров» торопил своих сторонников, считая, что «создание международного центра, каким бы скромным он ни был, — это дело большой срочности как для Франции, так и для других стран».[1280]

Первая международная встреча и Интернациональный секретариат

В результате настойчивых усилий Троцкого 6 апреля 1930 года была созвана предварительная конференция Международной левой оппозиции. Хотя вначале намечался созыв европейской конференции, организаторы не удержались от соблазна превратить ее чуть ли не во всемирную путем участия в ней находившегося в это время в Европе американского сторонника. В конференции участвовали Макс Шахтман из США, Альфред Росмер и Пьер Навилль из Франции, Хулиан Горкин (Испания), Оскар Зайпольд (Германия), Леон Лезуаль и Адемар Энно (Бельгия), Ян Франкель (Чехословакия), Шилваци (Венгрия) и Павел Милль от Еврейской группы.[1281] Самостоятельное представительство этой группы не было логично, ибо остальные участники представляли страны, но оно было способом послать на международную встречу Милля, которого Троцкий намечал в качестве главного действующего лица в Париже после собрания.

Как говорилось в посвященной этой конференции передовой статье «Бюллетеня оппозиции», «левая оппозиция ВКП… не могла быть представлена по полицейским причинам», но она заявила письмом о присоединении к конференции.[1282] Разумеется, это было письмо не от левых оппозиционеров, находившихся в СССР, а от самого Троцкого, хотя в его архивном фонде копия письма отсутствует.

Конференция приняла решение о создании Международного секретариата, которому было поручено ведение текущих дел и издание «Международного бюллетеня». Технически секретариат, размещаясь в Париже, должен был опираться на Коммунистическую лигу Франции. Решение было формальным, ибо фактически Секретариат уже действовал в Париже несколько месяцев.

Конференция послала приветствие Троцкому, в котором передавался «горячий привет и свидетельство своей тесной солидарности товарищам большевикам, арестованным и ссыльным, и их изгнанному вождю Л. Д. Троцкому».[1283] Иначе говоря, видимо, по требованию самого Троцкого его рассматривали в качестве только вождя русской оппозиции, хотя по сути дела и он сам, и его сторонники видели в нем лидера международного масштаба.

Конференция приняла «Воззвание к пролетариям всего мира», которое можно рассматривать как первый официальный доктринарно-программный документ международного движения сторонников Троцкого. Констатируя глубокий кризис мировой экономики и политики, а также кризис мирового коммунистического движения, документ связывал последнее положение с ситуацией в СССР. В нем утверждалось, что любая попытка установить диктатуру пролетариата и ликвидировать класс капиталистов на базе теории социализма в одной стране обречена на поражение. «Все революционные борцы коммунизма должны присоединиться к Левой оппозиции, чтобы поддержать флаг большевизма».[1284]

Троцкий полагал, что «ближайшее время обнаружит явные и бесспорные результаты большой подготовительной работы, совершенной за последний год». Казалось, что этот прогноз подтверждается. Вслед за конференцией еще девять групп объявили о своей поддержке Международной левой оппозиции, как стала называться эта то ли организация, то ли течение, но если и течение, то во всяком случае все более тяготевшее к статусу международной организации.

Оптимистические надежды оказались, однако, тщетными. Не прошло и месяца после конференции, как возник первый серьезный конфликт в одной из наиболее значительных национальных организаций — в Объединенной оппозиции Германской компартии. В начале мая Троцкий получил сообщение о том, что пятеро членов правления этой организации (бывшие члены Ленинбунда) подали в отставку в результате возникших разногласий. 4 мая Троцкий писал Временному секретариату в Париж, что, по его мнению, правление должно сохранить свои полномочия и продолжать работу, а в том случае, если ушедшие не одумаются, в чем он их пытался убедить особым письмом,[1285] в правление надо включить пять других членов из числа бывших участников Ленинбунда, чтобы сохранить хотя бы подобие равновесия.[1286]

Двадцать первого июня 1930 года Троцкий, к этому времени уже обретший форму международного вождя, хотя продолжавший считать себя и лидером российской оппозиции, обратился с директивным письмом ко всем секциям «интернациональной коммунистической организации».[1287] В нем высказывалось недовольство тем, что принятые на конференции в Париже решения не исполняются. Рушились надежды на появление «коллективного организатора» в лице «Интернационального бюллетеня». Начать его издание не удавалось. Не была образована редколлегия, национальные группы не выделили для работы в ней своих представителей. Сдерживая себя, Троцкий писал, что он не обвиняет никого лично, понимает крайний недостаток сил и средств. Но все же главной причиной бездеятельности он считал неправильное понимание взаимоотношений между национальными секциями и международным объединением. Он напоминал, с какой неохотой отнеслись к его предложению об организационном оформлении международной организации некоторые национальные «секции».