На руинах Эдема - Лис Баюн

Много еще слов было сказано в тот вечер: теплых, но пропитанных горечью утраты. Больше всего меня удивила Сильва… Она где-то отыскала старую гитару: кажется, на ней когда-то играли… давно, я тогда была еще совсем ребенком. Подыгрывая себе, молодая женщина начала петь. Честно, не ожидала от хмурой Сильвы такого! Голос у нее оказался сильным, а песня — рвущей сердце… Сначала пела она достаточно высоко и лирично, слова я запомнила хорошо, будто они в печатались в мозг намертво:

На странницах старых книг —Говорилось, что были крылаты,В небеса поднимались за миг,На себя ловя людские взгляды.

Было, не было — не скажу,Но сейчас наш удел земной.Мы поддались тому миражу,Что напрасно сулил покой.

Только перья сейчас в пыли,Только города сейчас в руинах.Мы летать в небесах могли,Но войну предпочли мы миру.

После этих строк манера исполнения кардинально изменилась: темп игры ускорился, а голос Сильвы стал громче и в то же время, пронзительней и ярче:

Летали — крылья сломали,Не жили — а выживали.Небо — это слишком много.Нам на землю бы дорогу.

Наш Эдем — это пыль и пепел,Где хозяин лишь дикий ветер.Наше солнце — это война.Боже, чья же в том вина?..

Боже, разве многого  молю?Лишь немного покоя в «раю»!Только рай разрушен войной…Где же нам обрести покой?..

Когда отзвучали последние аккорды — я хорошо могла это видеть — в глазах у многих стояли слезы. Эта песня… не знаю, кто ее сочинил, но она действительно цепляла за самую душу, наверное, потому что много близких и понятных слов было в ней для людей нашего времени. Впрочем, отчего-то казалось, что и личных чувств автора немало примешано к этим стихам. После этого я посмотрела на темноглазую женщину совсем по-другому…

Поздней ночью, когда я уже собралась возвращаться к себе в комнату, Сильва негромко окликнула меня. Я подошла к ней и произнесла:

— Спасибо тебе за песню… это было…. что-то невероятное!

— Не за что, — ответила она без улыбки, — Ты много сегодня говорила о борьбе, Тесс — на собрании Гонцов и вечером. Вот что я хочу спросить… ты действительно веришь во все это?

Нахмурившись в удивлении, я все же ответила: — Ну разумеется. Ты думаешь иначе?

Теперь она улыбнулась — а точнее, усмехнулась горько и немного снисходительно, как бывалый солдат улыбается, глядя на восторг новичка при виде сияющего и начищенного оружия. Один из них видел это оружие в действии, видел его, обагренным в крови. Другой же, пока замечает только красивую «игрушку». Я сама была почти такой же, когда только-только стала Гонцом. Нет, мне и сейчас нравилось летать, но я поняла, что это не развлечение. Это война. Поэтому подобное отношение мне было непонятно… и неприятно.

— Вы боретесь, — медленно проговорила Сильва, — За собственный мир, за семьи и друзей, за свободу, в конце концов — так вам кажется, верно?

— Именно, — несколько прохладно подтвердила, не понимая, к чему она клонит, — Но, почему же, «кажется»?

— Потому что, — женщина оставалась спокойно-равнодушной, хотя я считала, что сейчас она скрывает истинные эмоции. — Есть силы, для которых все происходящее на этой планете — не более чем тщательно спланированная игра. Есть вы — те, кто верят, что поступают согласно собственным желаниям. А есть мы — те, кто, скажем так, ознакомлены с общими правилами. Впрочем… участие все равно является обязательным. Так же, как и жертва ради «великой победы»…

Я с усмешкой покачала головой, однако нечто, напоминающее страх, уже пробралось внутрь.

— Вы — кто это «вы», Сильва?

Отвечая, она по-прежнему оставалась внешне спокойной, однако — все же я смогла это уловить — голос слегка дрогнул:

— Мы — ангелы, Тесс… Вернее, те, кто были ими.

Часть вторая. Молитва на обломках

Если правда, что есть ты,

боже,

боже мой,

если звезд ковер тобою выткан,

если этой боли,

ежедневно множимой,

тобой ниспослана, господи, пытка,

судейскую цепь надень.

Жди моего визита.

Я аккуратный,

не замедлю ни на день.

Слушай,

Всевышний инквизитор!

Рот зажму.

Крик ни один им

не выпущу из искусанных губ я.

Привяжи меня к кометам, как к хвостам лошадиным,

и вымчи,

рвя о звездные зубья.

Глава 1

А пока будь нежной, верь, живи наоборот,

Счастье очень редкий зверь и долго не живет…

…Часто говорят о счастье, разрушенном в одночасье. О том, как все, что было, казалось таким незыблемым и постоянным, рухнуло в мгновение ока.

Однако у меня все случилось совсем не так. Мое счастье, крошечный, тщательно оберегаемый рай, разрушали основательно, усердно — и не слишком быстро. А я изо всех сил старалась не замечать трещин, закрывала глаза на очевидное. Потом же стало ясно, что я ничего не могу сделать. Есть вещи, перед которыми обычный человек бессилен, Есть вещи, ради которых необходимо забыть о своих чувствах.

Но возможно ли это? Возможно ли человеку признать долг, что выше его желаний — выше него самого?

Я не знала даже, плакать мне или смеяться. Верить или… сойти с ума, вероятно. И все же факты твердили о том, что это может быть правдой. Сразу в голове срослись и шрамы на спине Лоа (не удивлюсь, если у Сильвы и Гелия имеются такие же), и то, как рыжая девушка рыдала, глядя на гравюру в Библии… Могло срастись все. Кроме слов Сильвы и моего здравого смысла. Я жила в мире суровой реальности, единственная магия, которая присутствовала в нем — магия технологий. Это было что-то материальное и понятное: жестокие боги, на самом деле богами не являющиеся… Но ангелы — эфемерное, ненастоящее слово, что-то из полузабытых колыбельных, которые мне пели в детстве. Хотя, ни Сильва, ни Гелий не вязались с теми образами. Лоа? Может быть, но и с ней все не так просто.

Хорошо. Допустим, я поверила во все то, что мне наговорила Сильва — хотя, после этого возникает еще масса вопросов. Но больше всего тревожит маленькое уточнение, сказанное, как бы между прочим: «Те, кто были ими»… Кто же они сейчас, в таком случае?

Прислушалась к мерным дыханиям Тамары и Лоа; к тому времени, когда я вернулась в комнату, они обе уже мирно спали. Так что, разговор (а «рыжий ангел» может говорить!) придется отложить на некоторое время, как минимум, до утра.

По понятным причинам сон сейчас ко мне упрямо не шел. Слишком сложно было отрешиться от недавних событий, успокоиться и расслабиться. Захотелось занять себя чем-нибудь… Тут вспомнились предметы, вынесенные из подземной «лаборатории». Медальон оказался не более чем красивой безделушкой, если честно, я так до конца и не поняла, почему взяла его. А вот вещь под номером два, назначение которой оставалось неясным… вот она как раз была очень и очень любопытной. Изобретение прошлого, как-никак.

Я прошла до ванной комнаты, стараясь ступать как можно тише. Внутри валялась сумка — ее я не удосужилась разобрать после похода, не до того было. А сейчас это поможет хоть как-то отвлечься.

Прикрыв дверь, зажгла свет. Так, а теперь можно разглядеть этот «прямоугольник» как следует. С одной стороны он был матовый черный, с другой — напоминал темное непрозрачное стекло. Хм, похоже на… экран. Как те, в лаборатории — даже не думала, что они бывают такими маленькими! Вряд ли, конечно, он работает столько лет спустя. Поэтому я решила попытаться разобрать его — с неудержимым детским любопытством, чуть ли язык не высунув, принялась искать место стыка. Не найдя такого, в досаде стукнула по экрану кулаком. И он неожиданно засветился!

По окрасившейся в белый поверхности побежали ряды букв. Какие-то фрагменты текста были понятны, другие — видимо, написанные на неизвестном языке — нет… Но общий смысл все же можно было уловить.

Читая это, поглощая информацию о прошлом человечества, становилось по-настоящему жутко. Я и раньше знала, что именно люди были виноваты в катастрофе, виноваты в том, что почти все живое, хорошее и красивое на нашей планете уничтожено. Однако видеть документальные подтверждения жестокости, глупости и самонадеянности тех, кто решил поиграть в богов. Страшно и мерзко, как будто чувствуешь себя причастным к грехам предков.

…Экран замигал несколько раз и погас окончательно. Что-то подсказывало мне: он выдал все тайны, что мог, и большего от него не добиться.