Сокровища, омытые кровью: О кладах найденных и ненайденных - Сергей Демкин

Хотя корпуса барок уцелели, надстройки были существенно повреждены как тяжестью мраморных изделий, так и попытками поднять суда на поверхность.

Похоже, что оба судна были гребными галерами. На большем весла располагались не в корабельных бортах, а в выступающих за пределы борта помостах — апостиках, на каждое весло приходилось четыре-пять гребцов. На меньшем судне не было ни апостиков, ни весел. По всей видимости, его буксировали большим судном или флотилией гребных лодок.

Одной из самых удивительных находок стали две вращающиеся платформы, обнаруженные на малом корабле. Под одной из платформ оказалось восемь бронзовых шаров, двигавшихся в желобе. Другая платформа лежала на восьми конических деревянных роликах, также движущихся в желобе. Обе конструкции напоминают подшипники качения, прототип которых был изобретен в XVI веке великим Леонардо да Винчи. Назначение этих платформ до сих пор неизвестно, возможно, что они использовались как вращающиеся подставки для статуй.

Заслуживает удивления и устройство для подъема якорей, в его конструкции применен кривошипно-шатунный механизм. По всей вероятности, это первый пример использования кривошипно-шатунного механизма, если не считать ручной мельницы.

На кораблях Калигулы было два якоря. Один из них, изготовленный из дуба, — классическая конструкция с железными лапами и свинцовым штоком. Другой якорь, тоже из железа и дерева, по конструкции напоминал якоря, появившиеся в голландском флоте в XVIII веке.

Точно выяснить дату постройки судов не удалось, но по надписям на орнаментах археологи установили, что корабли были построены приблизительно в середине II века нашей эры. На тринадцати керамических плитах в надстройках обнаружили надписи, свидетельствовавшие о том, что они изготовлены неким Деймом — рабом Домицикса Афера. Афер умер в 59 году, поэтому корабли должны были быть построены до этой даты. Кроме того, на одной из свинцовых труб малого корабля была найдена надпись: «Собственность Кая Цезаря Августуса Германикуса». Это полное имя Калигулы, который царствовал до 41 года. Некоторые другие надписи указывают на то, что барки были построены в царствование преемника Калигулы Клавдия (41–45 гг. правления). Возможно, постройка судов была начата в короткое царствование сумасшедшего Калигулы, а закончена в царствование благочестивого Клавдия.

Для историков до сих пор остается тайной, когда и при каких обстоятельствах затонули корабли озера Неми. Возможно, это произошло в эпоху правления Нерона» Во время гражданской войны, развязанной им, корабли были разграблены и брошены командами. Без матросов, которые регулярно откачивали из трюмов скапливавшуюся там воду и следили за состоянием судов, они постепенно заполнились водой и погрузились на дно.

Итальянское правительство построило огромный музей на берегу Неми, где барки Калигулы экспонировались вплоть до 1944 года. В этом году немцы, отступая под натиском союзных войск, сожгли музей и его уникальные экспонаты, так что ныне посетители восстановленного музея вынуждены довольствоваться осмотром макетов знаменитых кораблей, исполненных в масштабе один к пяти… Сооружения, на протяжении столетий противостоявшие разрушительному действию времени, в мгновение ока были уничтожены современными варварами!

ПРОПАВШАЯ ЛИБЕРЕЯ ИВАНА ГРОЗНОГО

Двенадцатого ноября 1472 года в Москву из Рима приехала невеста царя Ивана III, племянница последнего византийского императора Константина XI Софья Палеолог. Своим главным приданым она считала не привезенные ею драгоценности и золото, а старинные книги и древние рукописи. Среди них были рукописи на древнегреческом и латыни, древнееврейском и арабском, а также на других языках: исторические хроники и исследования, своды законов, международные договоры и документы величайшего значения для общечеловеческой истории. В ее библиотеке — по-латыни «либерее» — были и сочинения авторов, побывавших на земле древних славян и скифов и описавших ее.

Все время, пока Софья жила в Кремле, она боялась пожаров: переживала, как бы не сгорели древние рукописи. По наследству бесценная либерея досталась внуку Софьи Палеолог — царю Ивану Васильевичу Грозному. Он помнил ее заповедь, что книги надо беречь от пожара, и прятал библиотеку в специальном каменном подземелье.

Манускрипты из нее видели несколько иностранцев. Особенно ценное свидетельство оставил пастор Веттерман из Дерпта, о чем стало известно из «Хроники Франца Ниенштедта». Сопровождавший в 1565 году пленных дерптцев в окраинные русские города Владимир, Нижний Новгород, Кострому, Углич пастор владел многими языками, и царь Иван Грозный хотел поручить ему перевод некоторых рукописей из своей библиотеки на русский язык. Дерптский пастор был поражен богатством рукописей, среди которых были Вергилиевы «Итхифалеика» и «Энеида», поэмы и оратории Кальвуса, Цезаревы записки о Галльской войне, кодексы Феодосия и Юстиниана, творения Аристофана и Полибия, эротический роман «Эфиопика», произведения Тацита, «Истории» Светония, Цицероновы сочинения «О государстве», «О законах», бывшие у Грозного в полном виде (до нас они дошли частично), и другие рукописи, имевшиеся в единственном экземпляре. Для перевода рукописей потребовалось бы много времени. Кроме того, пастор боялся, и не без основания, что грозный царь после перевода книг может замуровать его где-нибудь в подземелье. Однако, по его свидетельству, он готов был «оставить под залог собственных детей», дабы иметь возможность взять с собой хотя бы некоторые рукописи из либереи и показать их ученым в университетах Европы. Но Иван Грозный доверия иностранцу не выказал: были случаи, когда европейские светила науки не возвращали бесценные книги.

Видел либерею, составил опись царской библиотеки и перевел на русский язык одну из книг — «Толковую псалтирь» публицист и писатель Максим Грек, вызванный еще отцом Ивана Грозного с Афона из Ватопедского монастыря.

После смерти Ивана Грозного о либерее долгое время не было никаких упоминаний. Это наводило историков на предположение, что все погибло во время московского пожара 1571 года, когда город выгорел почти дотла. Каменные дома и церкви от жара трескались, оседали и рассыпались, все выгорело даже в погребах. От пожара пострадал и Кремль.

Некоторые исследователи считали, что либерея исчезла позже: во время польского нашествия в 1612 году. Оказывается, в осаде за стенами Московского Кремля шляхтичи мучились от жестокого голода. В поисках пищи они обшарили все кремлевские подземелья. Возможно, в одном из тайников они обнаружили хранилище древних византийских пергаментов и… съели их!

Современник свидетельствовал: «Трудно описать, что тогда делалось. Осажденные переели лошадей, кошек, мышей, грызли разваренную кожу с обуви, с гужей, с подпруг, ножей, поясов, с пергаментных переплетов книг…»

Эту версию (равно как и версию о гибели либереи во время пожара 1571 года) поставил под сомнение любопытный факт, извлеченный из архивных записей историком Иваном Забелиным.

В 1682 году (то есть спустя почти столетие со дня смерти Ивана Грозного и семьдесят лет после польского нашествия) государев дьяк Василий Макарьев, выполняя тайное поручение правительницы Софьи Алексеевны, знавшей о либерее, спустился в подземный тайник под Тайницкой башней. Пробираясь в сторону тайников Успенского собора и минуя их, он вышел к подземному ходу шириной и высотой до 4,5 аршина (около 3x3 м), в котором близ Троицкой башни оказалась закрытая железная дверь с тяжелыми вислыми замками. Над дверью было два оконца с железными решетками. Дьяк, осветив через оконце внутренность камеры фонарем, увидел, что она до кирпичных сводов загружена коваными сундуками.

Макарьеву, человеку, близкому к делам государственным, было известно о пропавшей библиотеке Грозного, состоявшей по описи из 231 сундука, а также короба и ларца. Дьяк понял, что ему удалось найти либерею. Следуя далее по тоннелю, он выбрался из подземелья через тайник под Собакиной башней (ныне Угловой Арсенальной) и рассказал обо всем, что видел, царевне Софье. Она внимательно выслушала дьяка, взяла с него клятву молчать и хранить тайну до смерти.

Рассказ Макарьева о подземном тоннеле, имеющем потайной выход под Тайницкой башней и далее ход, идущий под Москву-реку, навел царевну на мысль, что в случае ее поражения в борьбе с Петром она может воспользоваться подземным ходом и скрыться из Кремля в Замоскворечье у своих стрельцов. Обладая незаурядным умом, Софья понимала, что либерея, спрятанная в подземелье, представляет собой огромную ценность, поэтому в случае победы над братом она будет обладательницей сундуков с манускриптами и книгами, за которыми так охотятся европейские ученые-историки. Царевна, не доверяя дьяку Макарьеву, приказала замуровать вход в тайник, в котором стояли сундуки и короба, с тем чтобы вскрыть его тогда, когда она прочно сядет на царский трон. Но ее мечтам не суждено было осуществиться: вместо царских палат она оказалась в заточении в Новодевичьем монастыре.