Сокровища, омытые кровью: О кладах найденных и ненайденных - Сергей Демкин

В комиссию по ценным бумагам и валюте поступили жалобы на «Трежер Сэлворз», и контролеры начали проверку счетов компании. Найденные сокровища являлись основным источником средств для текущих расходов: «Аточа» уже дала богатый «урожай». Были подняты 11 золотых и 6 240 серебряных монет, десять золотых цепей, два кольца, несколько золотых слитков и дисков, золотая чаша для умывания и редкой красоты серебряный кувшин. Кроме того, аквалангисты могли похвастаться, что собрали целый музей старинных вещей: оловянные тарелки и навигационные инструменты, мушкеты, аркебузы, сабли, кинжалы. Археолог Дункан Мэтьюсон фотографировал дно океана, фиксируя место находки каждого предмета. Это пролило свет на обстоятельства кораблекрушения. Исходя из них он выдвинул новую гипотезу о том, насколько далеко друг от друга были разбросаны обломки «Аточи» и что основной груз лежит на большой глубине.

С наступлением 1975 года судьба, казалось, наконец-то повернулась к упрямцу Мэлу. Для его команды это был уже шестой сезон поисков у островов Маркесас-Кис. «Аточа» подарила аквалангистам довольно много восьмиреаловых монет, три золотых слитка и золотой боцманский свисток. Затем Дирк Фишер, руководствуясь предположениями Мэтьюсона, повел «Северный ветер» на глубины за островок Квиксэндс.

Тринадцатого июля он в одиночку плавал под водой, осматривая скалистое дно океана. Неожиданно перед Дирком открылась фантастическая картина — груда позеленевших, похожих на бревна предметов, открыто лежавших на дне, словно кто-то заранее очистил их от наносов, чтобы порадовать долгожданного визитера. Это были пять бронзовых пушек с галеона.

— Он вылетел на поверхность с таким отчаянным, как нам показалось, воплем, что мы подумали: на него напала акула, — позже вспоминала жена Дирка Фишера Анхель. — Затем мы услышали слово «пушки» и тоже дружно завопили от радости.

Потом в тридцати метрах от первой находки были обнаружены еще четыре бронзовые пушки. Все были безмерно счастливы: сокровища «золотого» галеона где-то рядом. Но вместо заслуженного торжества впереди их ждала самая горестная из потерь.

Девятнадцатого июля младший Фишер повел «Северный ветер» назад к Маркесас-Кис, к месту кораблекрушения. На ночь они встали на якорь к юго-западу от островов. Перед самым рассветом буксир вдруг дал течь, накренился и внезапно опрокинулся. Восемь человек команды были сброшены в море, но трое — Дирк и Анхель Фишеры и Рик Гейдж — застряли в подпалубном отсеке и погибли.

Причину трагедии установить не удалось. Поговаривали, что она была результатом диверсии завистливых конкурентов, надеявшихся таким способом заставить Мала Фишера отказаться от дальнейших поисков груза «Аточи».

Страшный удар не сломил упрямца Мэла. Прежде всего он распорядился об охране бронзовых пушек, которые извлек из глубин веков его сын.

— Дирк очень хотел, чтобы они попали в музеи, — впоследствии объяснил Фишер журналисту.

Затем он подготовил к работе еще более мощное судно, стовосьмидесятифутовый тендер, который сразу же доказал свою эффективность. Благодаря его винтам, мало чем уступавшим самолетным пропеллерам, расчистка дна пошла намного быстрее.

Лишь начавшиеся зимние штормы заставили Мэла Фишера объявить очередные каникулы. Впоследствии это стало привычным графиком: три-четыре месяца зимнего отдыха, а с приходом весны возобновление спасательных работ по подъему драгоценного груза «Аточи». Впрочем, выпадали недели и даже месяцы, когда стрелки магнитометров не подавали признаков жизни, а ныряльщики возвращались с пустыми руками. И если бы не настойчивость Фишера, «Трежер Сэлворз» наверняка свернула бы свои операции. Тем более что она вступала в полосу финансовых трудностей. Миллионы, которые Фишер добыл на дне, ушли на погашение кредитов и уплату налогов. Акционеры требовали выплаты дивидендов, а у него порой не было денег, чтобы купить горючее для поисковой флотилии.

Долгожданная передышка пришла летом 1980 года, когда аквалангисты напали на многообещающие следы в нескольких милях к востоку от предполагаемого места гибели «Аточи». Сильный всплеск магнитометра навел их на якорь и медный котел. Затем поблизости была обнаружена груда балластных камней, а также изделия из керамики и россыпь монет. Чуть дальше тянулась полоса дна длиной четыре тысячи футов, буквально устланная испанским золотом и серебром. Причем, судя по номерам на слитках, это был груз другого галеона — «Санта Маргарита». Его стоимость составила около 20 миллионов долларов, что позволило Фишеру на следующий год вновь вернуться к «Аточе».

Решающую роль тут сыграл археолог экспедиции Мэтьюсон. С первого дня он вел план-карту, на которую наносил каждую, даже мельчайшую находку. Подсчитав «трофеи» и изучив грузовой манифест «Аточи», Мэтьюсон пришел к выводу, что основная часть ценностей пока не обнаружена.

Минуло еще пять лет. И вот весной 1985 года ныряльщики вымыли обручи от бочек, 414 серебряных дублонов, 16 брошей с изумрудами и несколько золотых слитков. Восторгам не было предела. Зато потом в течение полутора месяцев не последовало ни одной находки. Неужели Мэтьюсон ошибся? Или же они отклонились в сторону от линии дрейфа «Аточи»? Эти сомнения не давали покоя не только Мэлу Фишеру, но и остальным членам экспедиции.

Утром 20 июля магнитометр поискового катера зарегистрировал наличие под водой значительной массы металла. Энди Матроски и Грег Уэрхем, дежурившие в тот день, не мешкая отправились под воду. На глубине восемнадцати метров Энди заметил на песке тусклые светлые пятнышки. Рядом высилась обросшая водорослями глыба, этакая подводная скала в миниатюре. «Откуда она взялась на ровном дне?» — удивился Матроски. Знаками подозвал товарища, у которого был ручной металлоискатель. Стоило Уэрхему поднести щуп к загадочной глыбе, как в наушниках раздался пронзительный вой. По выражению его лица Матроски догадался, что объект их интереса таит в себе какой-то сюрприз. На всякий случай он осторожно поскреб «камень» ножом. На коричнево-зеленом фоне заблестела узкая серебряная полоска. Для опытных ныряльщиков все стало ясно: то, что казалось обломком скалы, в действительности было нагромождением серебряных слитков.

Не удержавшись, прямо под водой Матроски и Уэрхем заключили друг друга в объятья. «Мы напали на коренную жилу!» — не сговариваясь, в одни голос прокричали они, как только вынырнули у борта подошедшего на всякий случай «Южного ветра». Это известие произвело эффект разорвавшейся бомбы. Расхватав маски и акваланги, все, кто находился на судне, горохом посыпались в воду.

Через час на палубе «Южного ветра» открылось расширенное заседание штаба экспедиции. Мнение, к которому пришли его участники, было единодушным: здесь, в сорока милях от Ки-Уэста и в десяти от Маркесас-Кис, лежала главная часть груза галеона «Нуэстра Сеньора де Аточа». Причем судьба распорядилась так, чтобы его нашли ровно через десять лет, день в день, после трагической гибели троицы Дирка Фишера.

— В тот день больше никто не стал опускаться под воду. Мы еще раз помолились за близких всем нам людей, которые отдали жизни, чтобы приблизить этот успех. Ну а потом началась обычная рутинная работа, — вспоминает Мэл Фишер. — С утра до вечера мы поднимали слитки серебра. Их оказалось так много, что пришлось приспособить для этого проволочные корзины, позаимствованные в одном из универсамов Ки-Уэста. Когда позднее, уже в штаб-квартире нашей фирмы «Трежер Сэлворз», мы подсчитали «улов», то сами с трудом поверили результатам: 3 200 изумрудов, сто пятьдесят тысяч серебряных монет и свыше тысячи слитков серебра весом в среднем около сорока килограммов каждый. По самым скромным оценкам эти сокровища стоят более четырехсот миллионов долларов и являются самыми большими из всех, когда-либо поднятых со дна.

Глава третья.

ПИРАТСКИЕ СОКРОВИЩА

«ВЕСЕЛЫЙ РОДЖЕР» РЕЕТ НАД МОРЯМИ

Историки считают, что пираты появились одновременно с морским торговым судоходством. Еще до нашей эры легендарный Одиссей сталкивался в ними во время своих странствий. Настоящий «золотой век» пиратства настал с открытием Америки. Корабли с «веселым Роджером» — черным пиратским флагом с черепом и костями — можно было встретить везде. Но главной ареной их «подвигов» стало Карибское море и рассеянные по нему архипелаги Антильских островов, имевшие множество укромных заливов для якорных стоянок.

Выпустил же пиратского джинна из бутылки королевский двор в Мадриде. Дело в том, что Испания считала себя единоличной хозяйкой всех земель, расположенных к западу от пограничного меридиана, который был установлен договором о разделе колоний от 7 июля 1494 года. Поэтому испанский король решил полностью изолировать свои заморские владения от остального мира, чтобы обеспечить метрополии исключительное право на торговлю с ними.