Обретая себя - Екатерина Котова

Дыхание восстанавливалось быстро и в слабом теплом свете мы просто припали друг к другу вновь. Стали целоваться, как безумные, точно не могли напиться. Как если бы мы были путниками, шедшими долгую дорогу через пустынные пески без воды, и настал момент утоления жажды. Возможно, так и было, пески времени, что мы прошли, замкнулись. И сейчас мир сузился до нас двоих. До момента слияния и соединения, одного дыхания в унисон.

Мы затягивали друг друга в этот порочный круг ласок снова и снова, а затем выдохшиеся после экстаза, уснули, как кроны переплетающихся деревьев, в таких интимных объятиях любовников. Мне снился лес, поцелуи и горячий лед на губах.

* * *

Утро настало рано, когда слабые лучи рассвета лишь сделали намек на то, что ночь должна уйти, уступив место светлому лику дня. Я лежала на подстилке, заботливо укрытая своей и рубашкой мужчины, мысли о котором заставляли внутри меня все сладко переворачиваться.

Что? Как? Фразы и картинки заметались и запутались в голове, как только я более-менее протерла глаза. И я предпочла задвинуть их на время «после завтрака». Но никто не спешил потчевать «слабый пол». Как и не было того, кто бы мог это организовать. Любовника, собственно, не обнаружилось ни снаружи, ни внутри. Пустая гулкая пещера встречала потухшими черными углями, что остались после костра неровной кляксой и тишиной, не считая звука ручья.

— Рей? — мой собственный голос слабо отразился от стен. Неловко встав, я поняла, что тело неожиданно дало о себе знать. Мышцы болели, низ живота потягивало от неожиданно случившегося сексуального марафона, а губы были растерзаны укусами и опухли. То тут, то там я замечала на себе синяки, точно меня били, а не ласкали.

Аккуратно спустившись вниз, я заметила смачный засос практически у шеи. Ошалело посмотрела на свое взъерошенное отражение в темной воде и побрызгала в лицо незнакомке, чьи глаза горели колдовским пламенем. И я поняла, что мне это ни капли не помогло и залезла в неглубокую природную «чашу» целиком. Вода была чуть прохладной и остужала горячую голову. Как это произошло вообще? Наши отношения и мы… Обрывки фраз снова стали окутывать мысли, и я погрузилась под воду, стараясь унять внутренний голос, что накручивал новые эмоции, что называется «опосля».

Наплескавшись, я разожгла костер и постепенно сохла. Через час я забеспокоилась поскольку Рейдар так и не явился, обошла округу и, не найдя лошади, честно говоря, впала в прострацию. В голове не укладывалось, что он мог вот просто так взять и уйти. Мне же не приснились последние сутки?

Побродив по округе, я наткнулась на сладкие плоды арголиса и, плотно позавтракав волокнистым фруктом, решила подождать еще час. Когда от ожидания, я была готова выть волком, то решила все же направиться в город, где обозначили встречу, если вдруг разделимся.

Может, что-то произошло? В голове крутилась масса мыслей и я все больше злилась на себя, склоняясь к варианту, что Рейдар просто не захотел сказать мне в лицо, что это было ошибкой. Но мог бы оставить хотя бы записку на камне, как нормальный древний человек, в конце концов! Я была в шоке. Нет, не так, я была в бешенстве!

Отбросив предположения о беде, я почему-то уверилась в том, что решение переспать с бывшей супругой было удачным только на момент его принятия, а на утро мужчина, как это водится, просто слинял. Сплошь и рядом я слышала такие истории от женщин, что тешили себя надеждами на крепкую любовную историю после вот таких вот «горячих ночей». Дурой быть не хотелось и на злости я не заметила, как к вечеру уже дошла до темных неприветливых улочек Ниара. А когда передо мной в коротком Кривом тупике вырос скромный домишко с номером 3, то я накрутила себя до белой горячки и, когда взяла в руки ключ из-под террактового горшка с поникшей петунией, то руки тряслись от желания порвать в клочья того, кто, по всей видимости, просто решил отомстить, унизить и сделать больно.

Жилище принадлежало «соглядатаям», что служили Толлгартам. Сеть своеобразных служащих была глазами и ушами их владений. Отец Джареда был помешан на заговорах и везде имел ниточки, которые завязывал той или иной услугой на себя. Друг как-то рассказывал о хитросплетениях его связей, но, кажется, я была тогда слишком далека от этого всего.

Вообще, если представить себя кем-то подобным — фигурой властной, то вербовка преданных людей из разных сфер и городов — дело благодатное. Никогда не знаешь, чья информация тебе пригодиться.

Открыв потертую временем деревянную дверь, я вошла в узкий коридор с крутой отполированной ногами щербатой лестницей. При моем вторжении звуки затихли, а затем, когда я поднялась, натужно скрепя ступеньками, из приоткрытой двери на меня налетел ураган, чуть не столкнув с коварной лестницы.

— Ну наконец-то! — снес меня в порыве чувств приятель и даже ощупал лицо, смяв щеки двумя ладонями. — Единый, ты живая, настоящая! Риса! Как я волновался, ты даже представить себе не можешь — порывисто обнял, хрустнув ребрами, при чем моими!

— Ты меня задушишь! — прохрипела я и отстранилась. Настроение было мерзотное. Но я нашла в себе силы легонько улыбнуться другу.

— Почему так долго? Мы прождали вас целый день. — он сосредоточенно посмотрел мне за спину и недоуменно вниз. — А где дэрниец? Он же поехал за тобой.

— Не знаю! А разве он не здесь? — раздраженно отозвалась я и вошла в комнату, где за круглым столом сидели вымотанные Йен и, казалось, расслабленный Лисхан. Гольд качался на стуле, а руками поддерживал голову. И если кудрявый искренне улыбнулся мне, то Шанар раскрыл руки в стороны, точно с небес сошел Небесный Странник:

— С возвращением!

По центру горел скупой огарок свечи и стоял глиняный кувшин с водой. За злостью и гневными мыслями, даже не поняла, насколько организм обезвожен на солнцепеке. Точно не пила неделю, спешно налила в пустую кривую кружку живительную влагу и практически несколькими глотками выпила ее всю. От жадного поглощения, на глаза выступили слезы, а лицо покраснело.

— Нет… — растеряно отозвался приятель и подойдя ко мне спросил: — Ты в порядке? Рис? — он положил руку мне на плечо. А я увидела, как у Лисхана разъехались губы в понимающей улыбке и выгнулась бровь. Стихии, чтоб его! Прикрыла глаза и запоздало поняла, что он увидел то, чего не должен был. А Йен сделал вид, что ничего не