Непроявленные пленки (ЛП) - Харди Камрин

Он включил лампу на рабочем столе и уселся в кресло. Все снимки отца оставил этажом ниже, а у себя решил хранить свои, которых в последнее время стало очень много. Бернард потянулся к коробке с надписью «Вайтбридж». Просто хотел кое-что проверить. Среди снимков нашёл те, на которых был изображён старый пересохший бассейн. Да, образ тот же. Подсознание скопировало картинку и перенесло в сон. Наверное, просто потому, что вообразить бассейн из действующего спорткомлекса заброшенным и высохшим было сложнее. Маленький скелет на дне явно ассоциировался со смертью Златы. И Мария — живой человек, образ которого оказался в кошмаре... Вот, что настораживало.

Бернард убрал снимок обратно в коробку. Посидел в своей комнате ещё несколько минут, просто хмуро смотря в стену, и вышел.

С момента первого кошмара про лес прошла уйма времени. Многое изменилось. Юэн нашёл новую работу и остался жить в доме-ловце-снов, как он сам же его называл. И не просто остался, теперь они с Бернардом проводили свободное время вместе, спали под одним одеялом, заботились друг о друге, лежали в обнимку и болтали по полночи, делились желаниями и опасениями, строили планы на будущее. Юэн сколотил группу со старым другом, начал выступать сольно, а Бернард вступил в сотрудничество с Чилтоном и стал лучше понимать свою способность. И одно из главных достижений — ему меньше снились кошмары. Они не имели над ним прежней власти. И он сможет их победить, какими бы ужасными те не были.

Не желая пока что возвращаться в спальню, Бернард нырнул в фотолабораторию. Нашёл пакет с отцовскими плёнками и взял из него несколько штук. Он аккуратно вскрывал катушки, обрезал плёнки, накручивал их на спираль проявочного бачка, потом долго промывал и изучал негативы на просвет.

Заброшенные дома и дороги. Старые пыльные вещи, полупрозрачные белые сферы, витающие в воздухе. А ещё целые плёнки однотипных и одинаковых фотографий. Порой казалось, что отец просто стоял на месте, направив объектив фотоаппарата в одну сторону, и нажимал на кнопку спуска затвора.

Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Пока плёнка не заканчивалась. Всё-таки на какое-то время помешательство захватило его разум. Было страшно видеть этому доказательства и держать их в руках.

Обнаружив огромную коллекцию непроявленных плёнок, Бернард поначалу испытал волнительный трепет и желание проявить их все. Сейчас его больше это... разочаровывало. Несомненно, на плёнках могло быть что-то необыкновенное, красивое и даже шедевральное. Но смотря на оставленные после отца вещи, Бернард чувствовал, что время этих вещей

уже прошло

. Да и те слова, сказанные Юэном ещё давно... Бернард не должен становиться копией своего отца. Риск словить его помешательство ещё сохранялся.

Бернард посмотрел на пакет с оставшимися непроявленными плёнками, скользнул взглядом по развешанным на верёвках негативам, которые недавно проявил, и покинул проявочную.

***

Юэн до красноты натирал плечи и грудь мочалкой. Ногу с перевязанной щиколоткой он перекинул через край ванны. Обычно он без проблем справлялся с мытьём самостоятельно, несмотря на то, что время от времени жаловался на неудобства, но сегодня Бернард приехал из студии значительно раньше и вызвался ему помочь. Просто так.

Уперев колени в кафельный пол, Бернард сидел около ванны и держал душевую лейку. Так было удобнее. Юэн мог спокойно намыливаться двумя руками и петь во весь голос. Устраивал домашние концерты, раз уж временно не выступал на сцене.

Пока Юэн исполнял песню за песней, Бернард преимущественно молчал, завороженно наблюдая, как по обнажённой коже стекают струйки пены, как напрягаются мышцы, как «музыкальные» пальцы касаются шеи и бёдер. Свободной рукой он вытер осевший пар со лба и потрепал собственную футболку. В одежде здесь, конечно, душно.

— Ты извращенец, Берн, — ухмыляясь, выдал Юэн.

— Что такого? — отозвался Бернард. — Мне нельзя смотреть на то, как ты моешься? Ты и не такое при мне делал, но если не хочешь — не буду, — он демонстративно отвернулся.

— А я и не говорил, что это плохо, — усмехнувшись, сказал Юэн. — Так что верни свою голову обратно и продолжай смотреть, потому что, может, я такой же извращенец и мне дико нравится, когда ты за мной наблюдаешь.

Бернард повернулся с улыбкой и направил душевую лейку на Юэна, тщательно смывая пену с его шеи и раскрасневшейся груди. Таким же образом они помыли всё остальное, пока не подошли к самой сложной на данный момент части. Юэн тяжко вздохнул и, приподняв ногу с перевязанной щиколоткой над кромкой ванны, потянулся коленом к плечу.

— Ты довольно гибкий, — прокомментировал Бернард его акробатические таланты. — Впрочем, после некоторых событий я даже не удивлён.

Юэн фыркнул, широко и довольно улыбнулся и выдавил на мочалку немного геля для душа. Попытался подтянуть ногу ещё ближе и повернуть стопу, но спиной начал медленно соскальзывать вниз по стенке ванны. Выглядело это комично. Бернард едва сдержал усмешку.

— Теперь надо как можно аккуратнее. Знаю, что там почти всё затянулось, но не хотелось бы...

— Давай я, — предложил Бернард и вручил Юэну душевую лейку.

Одной рукой он коснулся его голени, а мокрой ладонью другой руки сначала просто провёл по стопе, стараясь, чтобы вода не попала на бинт. Добавил немного мыла, растёр его и принялся аккуратно массировать ногу мочалкой.

— А знаешь, я буду даже скучать по времени, когда ты помогал мне мыться, — хрипло сказал Юэн, довольно улыбаясь.

Бернард усмехнулся, проходясь мочалкой по его стопе и аккуратно смывая пену. Мыльная вода капала на пол и на колени. На футболку тоже попали брызги.

— Ты так говоришь, будто для этого обязательно надо получить какую-нибудь травму.

— Да нет, конечно, это понятно, что можно когда угодно такое устраивать и без травм, — произнёс Юэн, водя душевой лейкой себе по груди. — Я имею в виду другое: когда мне действительно что-то неудобно делать или что-то совсем не получается, а тут ты такой весь серьёзный и заботливый. Я таю как мороженое в жаркий день, — сказал он и засмеялся.

— Кажется, у тебя открыто новое достижение: без тысячи слов пререканий ты позволяешь мне за тобой ухаживать.

— Брось, это у тебя с этим проблемы.

— Были, — согласился Бернард. — Но сейчас всё иначе.

Юэн просто показал ему язык. Полотенцем Бернард вытер ему ногу насухо и проверил, не попало ли чего на перевязку. Потом он вновь коснулся стопы, на этот раз двумя руками, и мягко надавил большими пальцами на середину. Юэн с тихим свистом втянул воздух.

— Что такое? — спросил Бернард. — Больно?

— Нет. Наоборот. Массаж ног. Это... это... блаженно.

Бернард принялся с особой заботой поглаживать и массировать стопу, разминать пальцы. Юэн положил руки себе на живот и расслабленно устроил голову на подголовнике. Губы его покраснели и припухли, щёки разрумянились, а взгляд стал сонным. Струи воды из лейки били в стенку ванны.

— А другую можно так же? — спросил Юэн, приподняв ногу.

— Давай после? А то бойлер остынет, придётся холодной водой мыться.

— Ладно. После, так после, — вздохнул Юэн и потом мечтательно добавил: — У тебя такие руки, Берн...

— Какие?

—

Такие

... Извини, у меня красноречие иногда отключается. Нужен перезапуск.

Бернард забрал у него душевую лейку.

— Так, ты по ванной продолжишь растекаться или всё-таки мыть голову собираешься?

— Вообще, да. Собирался. Мыть. Но твой массаж меня совсем расслабил...

Бернард резко направил струи воды ему на голову и так же резко увёл в сторону. Юэн глубоко и громко вздохнул, поднеся руки к лицу.

— Эй, что это ты делаешь?

— Как «что»? Помогаю тебе мыться.

Юэн убрал мокрые пряди, облепившие лицо. Бернард направил струю душа ему на плечо, потом медленно повёл к другому плечу и обратно. Юэн опустил ладонь себе на грудь, но Бернард увёл лейку ниже, к животу.