Непроявленные пленки (ЛП) - Харди Камрин

— Почему?..

— Так будет лучше.

— Я не хочу уходить и оставлять тебя в таком состоянии.

Юэн тяжело вздохнул. Его глаза ненадолго закрылись.

— Понимаю. И на твоём месте я бы тоже предпочёл остаться. Но... мне действительно надо побыть одному. Многое обдумать и разобраться со своими дерьмомыми мыслями. Привести себя в относительный моральный порядок к утру. А там к обеду меня точно выпишут, и ты можешь приехать за мной.

— Конечно. Я тебя заберу, это даже не обсуждается.

Юэн слабо улыбнулся.

— Ладно, — сказал Бернард, поднимаясь и растерянно озираясь по сторонам. Он по-прежнему не хотел уходить, однако уважал желание Юэна побыть в одиночестве. Он и сам понимал, что моральная поддержка очень важна, однако существуют такие моменты, когда ты хочешь остаться наедине с собой. И если Юэн просил — Бернарду ничего не оставалось, кроме как выполнить его просьбу. — Но если вдруг передумаешь, звони, я приеду сразу же. Или просто пиши, если захочется поговорить.

— Хорошо, Берн. Не переживай. Всё будет в порядке.

— Надеюсь.

На прощанье Бернард поцеловал Юэна в висок и коснулся ладонью его щеки. Юэн ненадолго сомкнул пальцы на его запястье.

— Этой ночью я буду хранить тепло твоих прикосновений, — прошептал он.

— Звучит как строчка из новой песни.

— Возможно, так и есть. До завтра, Берн.

— До завтра.

Несмотря на более-менее тёплое расставание, из палаты Бернард вышел морально опустошённым. С чувством, что поступает неправильно. Но бывают моменты, когда уйти действительно лучше. После Серпент-Капса Юэн попросил его остаться, и Бернард остался. Сейчас он просил уйти — и Бернард ушёл, потому что ценил личное пространство Юэна. Надо как-то только теперь дождаться утра.

Бернард сел на скамью рядом с палатой. Он хотел собраться с мыслями, прежде чем совсем покинуть больницу. К нему подошла Джи с покрасневшими глазами и опухшим от слёз носом.

— Ю — сильный, он справится, — сказала она, едва не срываясь на рыдания. — Знаешь почему? Потому что он уже справился с этим когда-то один, а сейчас тем более, потому что у него есть ты.

Она взяла Бернарда за руку, глаза её заблестели и она искренне улыбнулась.

— И ты, — ответил Бернард. — И ваша мама. И его друзья.

— Тогда он точно справится, — произнесла Джи, однако глаза её наполнились слезами.

Она уселась рядышком, и Бернард приобнял её, поглаживая по плечу.

— Ю справится, — повторил он.

Плёнка #34

«Что случилось с птичкой?»

Так и не набрав ответа, Юэн отложил телефон, когда Бернард зашёл в комнату. Они молча и напряжённо посмотрели друг на друга. Юэн прокашлялся, подобрался и небрежно провёл рукой по волосам. Бернард неторопливо присел на краешек кровати и несколько секунд смотрел на Юэна изучающим взглядом. От него веяло холодом с улицы и по-особенному пахло уходящей осенью.

— Как ты? — обеспокоенно спросил он.

— Лучше, — кивнул Юэн, опустив взгляд себе на носки с белыми медведями. За последние сутки — единственное более-менее весёлое и положительное пятно в его образе.

Бернард, как они и договаривались, забрал его из больницы с утра. Никаких иных травм у Юэна не было выявлено, и анализы оказались хорошими, поэтому его выписали. Бернард хотел остаться с ним дома, но Юэн в сиделке не нуждался и настоял на том, чтобы тот ехал в студию.

— Серьёзно? Ты даже до еды не дотрагивался.

Ага, значит, Берни успел заглянуть в холодильник, чтобы делать такие выводы. Предусмотрительный во всех смыслах, да. Понурив голову, Юэн опустил руки себе на колени.

— Перекусил немного, — небрежно бросил он. — Аппетита особо нет.

— Выходит, это

мне

придётся насильно кормить тебя?

Юэн устало усмехнулся, вспомнив давнюю шутку, когда он сам упрекал Берна за то, что тот питается только чаем. Теперь казалось, будто это было вечность назад.

— Чем занимался целый день? — спросил Берн. Пальцы его «прошлись» по покрывалу, подобрались к стопе Юэна и остановились от неё в паре дюймов.

Наблюдая за его осторожными движениями, Юэн пожал плечами.

— Ничем. Не было настроения. Просто лежал, — вздохнул он, потерев предплечье и натянув рукава кофты до самых пальцев. — Хотя из достижений отметил бы, что помылся. Это надо было видеть. Пришлось улечься и перекинуть ногу через край ванной. Дико неудобно мыться в таком положении, но на какое-то время надо смириться.

— Как часто сказали менять повязку?

— Раз в день достаточно.

— Ты уже менял?

— Нет...

— Тогда давай я обработаю и поменяю.

— Я могу и сам это сделать, — фыркнул Юэн.

— Конечно, можешь. Я в тебе даже не сомневаюсь, но позволь

мне

это сделать.

Юэн расслабленно привалился к спинке кровати.

— Ладно, — согласился он.

Вместе они спустились на первый этаж. Юэн присел на краешек ванной и задрал штанину спортивных штанов до колена. Бернард достал из навесного шкафчика всё необходимое: антисептик, заживляющую мазь, стерильные салфетки и бинт. Тщательно вымыл руки, словно хирург, готовящийся к важной операции. Юэн вдруг вспомнил, как в первый день их «официального» знакомства Бернард обрабатывал его рану над бровью. Тогда фотограф даже надел перчатки, а Юэн мог только сидеть на холодном полу студии и изучать зелень в его глазах.

Бернард опустился на колени перед Юэном с выражением полной сосредоточенности на лице — губы с острой ложбинкой поджаты, взгляд внимательный. Он осторожно ножницами разрезал бинт под узелком и принялся его разматывать. Юэн затаил дыхание, впиваясь пальцами в кромку ванной до побелевших костяшек.

— Я боялся, что всё будет намного хуже, — прошептал Бернард, прислонив ладонь к его стопе и осматривая рану.

Юэн лишь украдкой посмотрел на свою лодыжку и перевёл взгляд обратно на Берна.

«Потому что эта собака просто укусила. Она не хотела разорвать меня в клочья, как отцовская», — он не стал говорить это вслух. Оставил в своих мыслях.

— Шрам останется, но он, скорее всего, будет не сильно заметен, — мягко улыбнувшись, сказал Бернард и, посмотрев на Юэна, коснулся и погладил его голень выше укуса. — Если мы будем тщательно обрабатывать рану каждый день.

Тишина ненадолго повисла между ними. Юэн сглотнул плотный ком, подступивший к горлу. Отчего-то сердце сильно колотилось в груди.

— Я когда-нибудь говорил, что у тебя красивые глаза? — вдруг спросил он.

Бернард смутился и нахмурился.

— Было пару раз, — неуверенно сказал он. — Но сейчас-то к чему комплименты?

Юэн молча смотрел на него ещё несколько секунд, потом коротко пожал плечами и покачал головой.

— Не знаю. Наверное, я ещё не отошёл от шока.

— Ладно, — снисходительно сказал Бернард и вскрыл упаковку стерильных салфеток. — Если будет больно — кричи.

Юэн кивнул, однако пока Берн обрабатывал его рану, не произнёс ни звука. Он наблюдал за тем, с какой заботливой осторожностью двигались длинные пальцы Берни, как хмурились его брови и напрягались предплечья, как свободные рукава тёмно-зелёной футболки скользили по его плечам. В конце концов, лучше смотреть на него, чем на ещё одну свою уродскую отметину, напоминавшую о наличии чёрного пятна фобии.

— Готово, — произнёс Бернард, завязывая узел бинта.

— Спасибо, — всё, что смог ответить Юэн.

Бернард мягко погладил его по голени. Склонился и почти невесомо приник щекой к перевязке, отчего у Юэна мурашки побежали по коже. Как и всякий раз, когда Берн касался его шрамов, ссадин и синяков.

Аккуратно опустив штанину спортивных штанов, Бернард посмотрел на Юэна.

— Не хочешь поговорить об этом?

— Пока нет, — сухо ответил Юэн и оттолкнулся от ванны. — Спасибо ещё раз. Я хочу немного полежать.

— Ты не будешь ужинать со мной?

— Прости, нет аппетита.

Бернард опустил взгляд, будто бы ощутил себя виноватым, хотя, конечно же, его вины ни в чём не было. Юэн провёл рукой по его голове и вышел из ванной комнаты. Прихрамывая, поднялся на второй этаж и улёгся на кровать. Глупо было надеяться на то, что ему хватит всего одной ночи в одиночестве, чтобы разрешить свои моральные проблемы и отойти от пережитого шока. Однако сейчас он лучше понимал Бернарда, когда тот отдалялся из-за преследующих его кошмаров.