Непроявленные пленки (ЛП) - Харди Камрин

Он интенсивно приседал и отжимался около получаса, а когда лёг качать пресс, расслышал скрип ступенек. Юэн мог ходить бесшумно, но в девяносто девяти случаев из ста этого не делал.

— Что за приступ внезапного спорта посреди ночи? — зевая и оттягивая длинные рукава чёрной спальной кофты, спросил он, остановившись в дверном проёме. — Или я пропускаю какой-то марафон?

Бернард сделал ещё несколько подъёмов корпуса и опустился на пол.

— Я просто пытаюсь отвлечься от неприятного сна, — сознался он.

Юэн понимающе промычал и, сонно шаркая ногами, подошёл к Бернарду. Смотрел на него секунд пять, потом с невозмутимым видом уселся верхом.

— Ты как кот, который сразу же залезает в коробку, как только её увидит,  — усмехнулся Бернард. — С той лишь разницей, что ты залезаешь

на

меня.

— Что ж, тогда... мяу? — улыбнулся Юэн.

В ответ Бернард тоже широко улыбнулся. Он по-прежнему не знал, как работают эти незатейливые шутки, но от них настроение улучшалось автоматически.

— Я проснулся от того, что ты практически полностью лежал на мне.

— Серьёзно? — склонившись и уперев ладони в пол рядом с головой Бернарда, с наигранным непониманием спросил Юэн. — Наверное, я во сне подумал, что тебе холодно, и решил накрыть тебя собой вместо одеяла.

— Это не первый раз.

— Скажу больше — и не последний.

Бернард засмеялся. Положил руки Юэну на бёдра и пристально на него посмотрел. Ссадина на скуле значительно уменьшилась. Ранка на нижней губе тоже заживала. Даже полумесяц синяка, вылезшего под глазом, был уже слабо заметен.

— Что снилось на этот раз? — спросил Юэн. Он всё ещё улыбался, но взгляд серых глаз стал серьёзным и обеспокоенным.

— Ничего особенного...

— Я? «Ничего особенного» — ну точно я.

Бернард молча покосился в сторону. Сейчас было уже не смешно.

— Ты так очевидно уходишь от ответа, что подтверждать необязательно.

— Да, ты, — с неохотой согласился Бернард. Он не видел смысла скрывать, но и рассказывать подробности сна не горел желанием. Это образы, сотканные из тревоги и последствий драки. — Но это не как в прошлый раз. Сейчас всё под контролем. Не переживай.

Несколько секунд Юэн просто смотрел на него, будто гадая, говорит ли Бернард правду. Бернард не врал. Сон определённо был неприятным, но после него дистанцироваться не хотелось.

— И который день с тобой такое?

— Первый и, надеюсь, последний.

— А часто ли тебе вообще снятся сны со мной?

— Нет.

— Что, даже эротические сны — нет?

— Нет.

Юэн склонился, приблизив своё лицо к лицу Бернарда почти вплотную.

— А приподнятые уголки твоих губ говорят об обратном, — лукаво прошептал он.

Бернард улыбнулся, переместив руки с бедёр Юэна на его пояс.

— Я не буду отвечать на подобные вопросы без своего адвоката.

— Подумаешь, — фыркнул Юэн и уткнулся носом Бернарду в шею.

— Не надо, я ведь тренировался, — поморщился Бернард.

— Знаю.

— И я вспотел.

— Да-а-а...

Бернард вздрогнул и поёжился, когда Юэн провёл языком по его шее. Сейчас это было особенно щекотно.

— Ю...

Юэн выпрямил корпус, опустив ладони Бернарду на грудь. Дьявольская ухмылка играла на его лице.

— Я знаю, чем можно ещё отвлечься от плохих снов, — игриво произнёс он.

— Предполагаю....

Многозначительно вскинув брови, Юэн хмыкнул и поднялся. Около дивана подхватил акустическую гитару и уселся рядом с Бернардом, скрестив ноги. Взгляд его искрился загадочностью, от сонливости не осталось и следа.

— Мы... устроим концерт? — поинтересовался Бернард, тоже скрещивая ноги.

— Да, только исполнителем будешь ты, — сказал Юэн, протягивая гитару.

— Я?

— Ты, ты. Помнишь, мы говорили об уроках игры на гитаре?

— Мне бы в душ... — сказал Бернард, касаясь своей чуть влажной футболки.

— Позже вместе сходим. Держи.

Бернард вздохнул и обтёр руки об штаны. Осторожно взял гитару и пристроил у себя на бедре.

— Не думал, что буду учиться играть на гитаре посреди ночи, — произнёс он, опуская пальцы на струны и туго вспоминая, чему учили его ребята на той репетиции. А он ведь тогда даже какую-то простенькую песню смог сыграть.

— Считай, тебе повезло. В ночное время мои уроки бесплатные, — сказал Юэн и приблизился к Бернарду, касаясь своими коленями его. — Приподними гриф. Вот так. Да.

— Ладно, а дальше что? Я не помню, как там...

— Указательным и средним пальцами зажми вот здесь, а безымянным вторую струну тут, — указывал Юэн, хмуро смотря на жалкие попытки Бернарда. — Ла-а-дно.

Юэн переполз ему за спину.

— Основная проблема новичков в том, что они неправильно ставят кисть, — с хрипотцой прошептал он на ухо. Его пальцы скользнули Бернарду по оголённому предплечью, ненадолго сжали запястье и невесомо прошлись по костяшкам. — Вот так. Расслабь руку.

Бернард пытался делать так, как от него требовалось, но он больше концентрировался на прикосновениях Юэна, чем на гитаре. А ещё Юэн плотно прижимался грудью к спине, и Бернард сквозь слои ткани чувствовал его тепло и сердцебиение.

— Зажимать струны надо точечно. Самыми кончиками пальцев. Смотри.

Юэн обхватил гриф, его изящные пальцы плавно опустились на струны. Легко и непринуждённо.

— У тебя руки так двигаются, — прошептал Бернард, — будто гитара это продолжение тебя.

— В какой-то мере так и есть, — усмехнувшись, сказал на ухо Юэн. — Я ведь уже много лет играю. Так что неудивительно. И днём и ночью, если мне по каким-то причинам не спится...

— Такое бывает? Думал, у тебя нет проблем со сном...

— Представь себе, бывает. Допустим, от переизбытка эмоций. В такие моменты, — шептал он, явно специально касаясь края уха губами, — руки словно сами играют. Это... приятное чувство.

Юэн положил подбородок Бернарду на плечо, прижимаясь к его спине ещё плотнее.

— А теперь давай разберёмся с другой рукой. Если помнишь, то тут желательно задействовать все пальцы, по-правильному даже мизинец. Верхнюю струну можно подцеплять большим пальцем. Без напряжения. Во-от т-а-ак...

Плавным движением он показательно перебрал струны, и гитара отозвалась звонкой мелодией. Бернард ощутил прикосновение губ к своей шее.

— Я всё ещё могу быть солёным, — напомнил он.

— А мне всё ещё может это нравиться...

— Такими темпами я никогда не научусь играть на гитаре.

— Значит, у нас будет очень много занятий, — говорил Юэн между поцелуями в шею. — И кстати, не такой уж ты и солёный. Твоя тренировка могла быть интенсивнее.

Бернард уже не мог сосредоточиться на гитаре. Все советы вылетели из головы. Руки Юэна скользили по его груди, поглаживали ключицы сквозь ещё немного влажную ткань футболки. Он аккуратно отложил гитару в сторону, и Юэн крепко обнял его со спины, прижавшись щекой к щеке.

— Берн. Мне так страшно становится, когда я просыпаюсь посреди ночи, а тебя рядом нет.

— Прости, — прошептал Бернард, поглаживая ему запястье. — Обычно мне достаточно тебя обнять, чтобы уснуть снова, но иногда... нужно просто отвлечься, как сейчас.

— Я понимаю, — угрюмо сказал Юэн. — Повторюсь, ты можешь меня будить, если не спится. В большинстве случаев я всё равно потом проснусь. И знаешь, я стараюсь во всём искать положительные моменты. Например, когда бы ты сидел с гитарой, а я бы тебя обнимал, такого потного?

— Ты уверен, что это положительные моменты? — засмеялся Бернард.

— Конечно, уверен.

— Я всё ещё чувствую острое желание пойти помыться.

— После урока игры на гитаре, — строго произнёс Юэн. — И если ты будешь хорошо стараться, то я, возможно, отпущу тебя пораньше.

***

Бернард крутился около своей небольшой галереи, которую когда-то организовал ещё Юэн, когда в студии появилась Мария Грант.

— Здравствуй, Бернард, — дружелюбно поздоровалась она.