Психоисторический кризис - Дональд Кингсбери

Он гордо подбоченился, чтобы подчеркнуть эффект своих слов, и продолжал:

— Во-вторых, хотя все предметы, выставленные здесь для нашего удовольствия, происходят из разных культурных и временных слоев, у них есть одно важное сходство: все они подобраны человеком с огромным художественным вкусом, причем так, чтобы один подчеркивал красоту другого. И это еще больше увеличивает их ценность. Мои комплименты персоналу отеля! — Он закатил глаза. — Ты только посмотри, как тень от стекла играет на поверхности гобелена при свете канделябров над кроватями! А это! Каково? — Он пристально всмотрелся в икону. — Я только слышал о таких, но вижу в первый раз. Их писали еще до гиперскачка. Обрати внимание — она просто-таки излучает одиночество! Представь, что ты смотришь на звездное небо и знаешь, что твои предки пришли оттуда, но оно по-прежнему недоступно! Как умно было спрятать этот апофеоз одиночества в маленькую нишу… Подумай, ведь в то время было заселено не более двух тысяч планет — и все в секторе Сириуса, а связывало их лишь ненадежное субсветовое сообщение. А какая изысканная дикость в этом портрете!

— Где находится наш банк? — спросила Катана.

Гиперлорд с раздражением вернулся в свою собственную эпоху. Еще в космопорте он купил и скачал в пам трехмерную справочную видеокарту Телмер-Сити. Он неохотно подошел к окну, снова открыл шторы и активировал карту относительно точки, где находился. Затем развернул ее, совместив условные координатные линии, наложенные памом на сетчатку глаза, с основными видимыми ориентирами. Оставалось только очертить здание банка яркими цветными контурами и убрать координатные линии.

— Вот он!

Джама показал пальцем направление. Этот жест понял бы любой первобытный собиратель кореньев сектора Сириуса, ограниченный световым барьером.

— Ладно, — кивнула Катана. — По крайней мере выглядит достаточно крепким, чтобы простоять еще пару месяцев. Кстати, я никогда не могла понять, как отдельно стоящие структуры так долго выдерживают атмосферные потоки. Это явно противоречит здравому смыслу, но я думаю, что мы можем смело довериться технике Дальнего, Даже если не сможем уснуть на такой высоте.

XXIV

АЗИНИЯ

УЧЕБНЫЙ ГОД 14791-й

Барабанов заслышав бой,В страхе мечется звездный рой.Только кровь и смерть за собойМы оставим и в этот раз. 

Только Небо рассудит нас —Кто убийца, а кто герой. 

Черный купол над головой,Пыль алмазная режет глаз,Хвост кометы, как стяг боевой,Осеняет за строем строй… 

И пока новых звезд есть запас,Не забудут о нас с тобой!

На орбите Дальнего Мира Эрона ждал неприятный сюрприз — его отправили на планету одного, без провожатых, с одним лишь рекомендательным письмом для администрации Азинийской школы и картой местности. Для мальчика был забронирован номер в отеле — на одну ночь. Ему вручили кредитную карточку и отдали кобуру с бластером, куда наставник многозначительно вложил распечатку местного закона о ношении оружия.

Эрону было грустно и отчего-то тревожно. Челнок с ревом проламывался сквозь атмосферу, омываемый ионным душем. Но пейзажами легендарного Дальнего Мира насладиться, увы, не удалось: на этой стороне планеты была ночь, и кромешную тьму освещали лишь редкие звезды Периферии да еще более редкие огоньки поселений.

Я еще только мальчик и мне давно пора спать, — вдруг подумал Эрон.

Он так скучал по маме и по зеленым холмам Агандера!

Его номер в центральном отеле Телмер-Сити оказался вполне удобным, хотя и несколько старомодным — с невидимыми роботами в стенах, которые постоянно давали советы, да еще умели стелить и убирать постель. От здания отеля, окруженного зарослями цветущих кустарников, было рукой подать до Азинийской школы. Первым делом Эрон отправился исследовать старые кварталы Телмера. Забрел он и в крытые коридоры Азинии, построенные тысячелетия назад первыми поселенцами со Светлого Разума, которые, по-видимому, страдали ностальгией по тесным лабиринтам родной планеты. Все это бережно сохранялось их далекими потомками в память о славном прошлом, когда Дальний Мир господствовал над многими миллионами звездных систем.

Выйдя из-под древних сводов, мальчик оказался в хорошо ухоженном парке, разбитом вдоль извилистой речки. Там ему то и дело встречались студенты, но заговаривать с ними Эрон не стал. Неподалеку робот-садовник обрабатывал клумбу. На каждом дереве висела табличка с именами тех, кто его посадил. Один из великанов с мощным стволом и густой кроной помнил, судя по надписи, еще времена Междуцарствия. Эрон забрался на самую его вершину, чтобы лучше рассмотреть окрестности. Он сразу узнал дворец, откуда мэры Дальнего управляли своими звездными владениями, — дворец был похож на свои исторические изображения, хотя и далеко не столь величествен, как на картинке. Теперь его окружало много других зданий, в том числе и более высоких.

Спрыгнув с дерева, мальчик мысленно перескочил в еще более древнюю эпоху. Теперь он был имперским десантником, сброшенным из космоса на гравитационном парашюте, и атаковал Севинну, захваченную мятежниками. Перебив всех воображаемых врагов, он с аппетитом пообедал в переполненном бистро, внушая ужас окружающим своей воинской мощью. Незаметно промелькнули столетия, и в отель Эрон уже возвращался, демобилизовавшись из флота — загадочный пришелец с далеких звезд, о которых никто никогда даже не слышал.

На следующее утро Эрон отправился записываться в школу. Но это оказалось не так-то просто. Он все время попадал не туда, и его посылали из одного места в другое, заставляя бегать вверх и вниз по многочисленным лестницам. При этом все были очень вежливы, а машины — даже вежливее, чем люди. Через час он окончательно выбился из сил и начал подозревать, что опять ищет левый наноманипулятор, а из решеток вентиляции ему ухмыляются злобные снарки. Наконец он решился обратиться за советом к одному из студентов: это был высокий тощий парень, рассеянный взгляд которого, как показалось Эрону, исключал всякую вероятность его участия в бюрократическом заговоре.

— Ага, новенький! — ухмыльнувшись, потер руки парень. — Запутался? Пойдем-ка со мной! Это, брат, университет, а университеты нисколько не изменились с тех пор, как первые гомо сапиенсы избрали в джунглях первого профессора. Меня зовут Жайки, а полностью — Жак Потрошитель.

Они прошли через лужайку и оказались возле старинного здания. Двери в нем были простые, без всякой автоматики, а в холле — никаких признаков левитатора. Подниматься пришлось пешком по винтовой лестнице. Пройдя дальше по коридору, они остановились у двери, в центре которой красовалась зверского вида карикатурная физиономия. Пристально посмотрев в глаза тощему Потрошителю, чудище произнесло хриплым голосом: