Звезды без пощады - Александр Маслов

Вниз, оно, может быть, и к лучшему, только одна загвоздка: если впереди окажется тупик, то возвращаться назад по крутому подъему все равно, что заниматься экстремальным альпинизмом. Первым это понял Тарас, и когда стены впереди сузились, а свод с тускло светящимися шишками навис так низко, что под ним только на четвереньках, Черновол остановился и спросил:

— И чего теперь делать прикажите?

Лугин приблизился, выглядывая из-за его спины. Туннель падал под резким уклоном. По такому особо не поползешь — можно, конечно, съехать на заднице.

— Если дальше прохода нет, то, считай, приплыли, — заключил мичман.

— Есть проход, — Тарас достал зажигалку, щелкнул ей, наблюдая за огоньком, завернувшимся под потоком воздуха в обратном направлении. — Сквозняк здесь неслабый, значит, дырень куда-то ведет.

— Тогда и нехрен думать — вниз лезем, — высказался Кирюха.

Так и сделали: первым начали спуск Черновол с Лугиным. Кое-как протиснулись между стенок, съехали вниз метров на семь. За ними посыпались остальные. Николай Степанович, не взирая на годы, спустился аккуратно, а сумасбродная Миронова слетела кубарем, коленку расцарапала. Попутно врезала макушкой в пах Вовкиному другу Артему, крякнувшему вряд ли от удовольствия. Собрались все на узенькой площадочке, успокоились. И когда Мякшин осветил фонариком ближнюю перспективу пути, все немного обалдели: бурый с фиолетовыми прожилками нарост почти полностью перекрывал проход. Сверху небольшая щель, справа только руку просунуть, и снизу сантиметров на тридцать-сорок. Вот, получается, и приплыли по Репину или хуже того. Здесь же почти каждый вспомнил, о голодухе, давно терзавшей желудок. И пить хотелось. Когда вода и пища недосягаемы, и не знаешь, на какое время они становятся категориями иллюзорными, то организм впадает по ним в глубокую тоску, что хоть по-собачьи поскуливай, хоть лапу по-медвежьи чмокай. От этой неутолимой тоски и начинаешь к запросам своего невоздержанного организма прислушиваться еще заботливей, впадать в самые неприятные думы.

Первой подала голос Миронова:

— Говорила я вам! Умники, блин! Ну какого фига, спрашивается, было сюда идти?! — она всхлипнула, прижав ладони к лицу. — Дураки конченые, лишь бы в какую дырку забраться.

— Знаешь что, Верочка? Бип-бип тебя, — глухо проговорил Тарас. — И голову твою бип-бип и твои понты.

— Что «бип-бип»? — вытаращилась на него Миронова, чертики так и заплясали в бледно-голубых глазках.

— А вот то самое. Если расшифрую, уши твои завернуться, — пояснил Черновол. — Поэтому для твоего детского сознания — бип-бип. И по-хорошему прошу, брось нытьем всех донимать. Главное, мы от кафров смылись, и живы еще. Дышим пока, вот и хорошо, радуйся этому.

— Вовчик, ну-ка ступай сюда, — Лугин поманил Серафимцева пальцем. — Ты у нас худой самый, попробуй протиснуться внизу.

Вова без особого рвения, пролез между Николаем Степановичем и Красиной. Став на четвереньки, сунулся под пенолитовый наплыв. Пыхтя и корячась, пробрался он на метр — не больше, и застрял. Назад пришлось его за ноги вытаскивать.

— Чего видел там? — осведомился Тарас, когда парень чуть перевел дух.

— Ничего. Свет где-то вдалеке, и больше не разглядишь, — он прислонился к стенке, трогая расцарапанную щеку.

— Слышь, Кирюш, раз такие нелады, твой «утюг» потребуется, — решил мичман. — Пошмаляй сюда плазмой. Если свезет, проход проплавишь.

— А это мысль, — ухватился милиционер и, поменявшись местами с Черноволом, занял позицию напротив бурой пенолитовой шишки. — Подержи, — он протянул фонарик Сергею, и сам деловито изготовился к стрельбе. — Вонять будет сильно, — предупредил он, обернувшись к Томскому и Ирине.

— Уж это мы вынесем, — заверил Черновол.

Придерживая тяжелое оружие левой рукой, пальцем правой Мякушев дотянулся до выемки с нужной пластиной. Инопланетная техника мигом разродилась ярко-голубым высверком, с шипением исчезнувшим в пенолите. Завоняло действительно сильно, будто тебя носом в бочку с горящим дерьмом. И густой тяжелый дым сразу затопил узкий ход.

— Офигеть, какие умные мальчики! — прокашлявшись, подала голос Миронова. — Вы тут все токсикоманы? Лично я с таких ништяков не кайфую. Атас! — она снова подавилась кашлем. — Выбор просто класс: сдохнуть от голодухи или легкие выхаркать! Кто что выбирает, давайте голосовать.

— Можно ножом резать, — высказался Лугин. — Но это долго. Застрянем часа на три.

— Не, ножом муторно, — отверг Тарас, изучая проплавленный на приличную глубину нарост. — Потерпим, а? Сквозняк хороший, быстро вытягивает.

— Потерпим, — согласилась Красина. — Сильно нежным предлагаю не дышать.

— Вот еще какая штука: дым может быть ядовитым. Сейчас вроде ничего кроме кашля, а потом неизвестно как вывернется. Вдруг похуже, чем от зарина, — мичман спустился на шаг ниже. — Так давайте: сейчас чуть сквозняком протянет, по команде набираем воздуха и присели, поскольку копоть несет верхом. В этот момент Кирюха жжет.

По совету Лугина и сделали. Дыма все равно немного хватанули, но через десяток плазменных ударов открылся кое-какой проход. Протиснулись им, испачкав руки и колени в саже. Дальше туннель тихонько расширялся и вертел то направо, то налево. Свет, который видел Серафимцев, сунувшись под нарост, оказался вовсе не выходом в основные коридоры, а тусклым световым пятном. Настоящий выход обозначился шагов через двести после небольшого подъема: овальное отверстие в синеватом блеске. К нему идти всей толпой не спешили. Сначала Ляхов, утомившийся плестись в хвосте, вызвался в разведку. Капитану составил компанию Черновол.

Вернулись они минут через пять, не обнаружив поблизости ни кафров и ничего подозрительного. Но это только поблизости. Никто не мог предположить, насколько распространялась свободная от хозяев зона, и какие угрозы таил для беглецов гигантский звездолет.

Коридор в неизведанной области был значительно шире, чем те, которыми они уходили из зала смерти, где остались обгорелые трупы землян. Пенолитовые стены здесь казались глаже и отстояли друг от друга метров на пятнадцать. Неприятный такой размах. Неуютно ощущаешь себя на открытом пространстве, когда в любую минуту спереди или сзади может появиться уродливая фигура кафравца или «жук», стреляющий цепкими жгутами. И спрятаться негде, нет рядом ни гротов, ни щелей, ни выступов, в тени которых можно затаиться, в надежде, что за тебя не зацепиться злой глаз. Пол здесь был другим: вроде тот же вездесущий то пористый, то волокнистый материал, только с каким-то налетом похожим на пенициллиновую плесень. Пахло сырость, и это хороший знак — вдруг где-нибудь рядом вода сочиться из трещинок в стене как в биотронах? А еще лучше, если где-то не так далеко сами биотроны.