Тень улитки - Владимир Васильев (Ташкент)

— А я никогда не увижу, — вздохнула Лава. — Да и страшное оно, наверное?.. Лучше и не надо мне его видеть.

— Оно красивое, — тоже вздохнул Молчун. — И я тоже его больше не увижу… А хорошо бы нам с тобой побывать на море… Мечты, мечты, хотя кто знает… Пока мы в трех деревьях запутались… Ну, не в трех, а в целом Лесе, но все равно…

— Я боюсь, что ты не вернешься! — отчаянно воскликнула она.

— Вернусь! Ты же будешь меня ждать, значит, я вернусь! — бодро пообещал Молчун.

— Обязательно вернись, — серьезно сказала Лава. — Если ты не вернешься, я умру.

— А вот это уже глупости! — нахмурился Молчун. — Ты должна меня ждать живая и здоровая, чтобы мне было к кому возвращаться! Мало ли что может случиться… Вдруг придется задержаться. А ты тут со своими глупостями… Выбрось из головы!..

— У тебя Нава есть, — заупрямилась она.

— Нава будет со мной.

— Тебя вся деревня будет ждать.

— Деревня — это хорошо, но должен быть в ней кто-то один, ждущий сильнее всех, кто ждет не так, как все…

Кандид вдруг поймал себя на мысли, что, похоже, он зарапортовался… Так увлекся процессом говорения, что перестал контролировать, что говорит, и выдает такие авансы, которых может и не суметь оплатить…

— А почему ты не берешь меня в жены? — вдруг спросила Лава.

«Дождался!.. Соловушка…» — вздрогнул Кандид.

— Я тебе не нравлюсь как… как женщина?

— Ну, что ты! — воскликнул он, возможно, слишком аффектированно, одновременно подумав, что, пожалуй, она права немного. Нет, как произведение искусства Лава ему нравилась, но как женщина… Женщину он в ней почти не видел. Почти, потому что по утрам на грани сна и яви в нем что-то просыпалось, но стоило ему открыть глаза, как сексуальность исчезала. Не оттого, что Лава была ему противна, даже слишком приятна, слишком откровенно приятна, слишком доступна… Это «слишком» и убивало его сексуальность. А недоступность Навы — возбуждала… Ну, не идиот ли?! — ругал он себя. — В женщине в упор не видит женщины, а в… «гиноиде», как назвали Перец и Рита подруг, спит и видит… В прямом смысле слова.

— Почему тогда я не твоя жена? — напомнила ему о себе Лава.

— Если бы я знал… — вздохнул Молчун. — Не хочется, чтобы это было второпях, между делом… Не знаю, как у вас, в Лесу, а у нас, на Материке, это довольно важное событие в жизни, и оно особо празднуется… А какие тут праздники, когда такое творится…

— Это, потому что Нава — твоя жена? — не поняла Лава его объяснений.

— Нет, — ответил он. — Вначале это имело значение. Теперь нет… — «Зачем вру?.. А чтобы они не стали врагами»… — Важно, как мы с тобой друг к другу относимся…

— Ты знаешь, как я к тебе отношусь, — тихо сказала Лава.

— Знаю, — кивнул Молчун. — Ты дождись меня… Мне кажется, что я вернусь… к тебе… Мне надо побывать там, надо самому увидеть. Может быть, проститься с прошлым… Пойми, для меня также непросто навсегда уйти в Лес, как для тебя уйти из него… Такие, как я, женятся навсегда… Возможно, из-за этого возникают такие сложности, которых ты не можешь понять… Да я и сам не всегда понимаю… О, да мы пришли!

Действительно, мертвяк благополучно привел их к стене из прыгающих деревьев. Два дерева отпрыгнули в стороны, и они вошли на территорию деревни. Жизнь здесь шла своим мирным чередом. Дети играли, взрослые занимались хозяйством, старики сидели у землянок и подремывали, подмечая все вокруг. Слухач, захлебываясь вещал на материковом языке о событиях в туристическом комплексе «Лесотур». Разумеется, кроме Кандида, никто его не понимал. Кандид и прислушался.

— Лес пошел навстречу тем, кто к нему стремится! — вещал Слухач. — В течение трех месяцев территория туристического комплекса превратилась в настоящий таинственный Лес, и теперь нет необходимости куда-то прорываться — все рядом: и прыгающие деревья, только старайтесь не вставать на их пути, и загадочный лиловый туман, и много других необычных явлений ждут тех, кто не поленится отправиться в романтической путешествие в Лес. И кто знает, какие еще сюрпризы он готовит тем, кто придет на свидание с ним…

— Вот уж точно, никто из вас не знает… — пробормотал Кандид и повернулся к Лаве. — Идем, девочка, я отведу тебя к отцу.

— Я не девочка, — обиделась она. — Я взрослая женщина!

— Я в этом не сомневаюсь, — улыбнулся он. — У нас девочками ласково называют женщин, которых любят, потому что мужчинам нравится заботиться о них…

— Ну, ладно, — улыбнулась Лава.

Он отвел ее к Старосте и сказал:

— У вас очень хорошая дочь, берегите ее, а я, когда вернусь, позабочусь о ней.

— Да уж поскорей возвращайся, Молчун, — ответил Староста. — Люди не могут без руководства, а я уже стар и не понимаю, что происходит. Ты нужен деревне, а может быть, и всему Лесу. Я так чувствую…

— Вернусь! Обязательно вернусь! — пообещал Молчун. — Уже скоро.

— Раздели с нами трапезу, — предложил Староста. — Голодным на серьезное дело идти нельзя. Пустой желудок — плохой советчик.

— Да, — обрадовалась Лава. — Поешь с нами. У нас каша вкусная! Я тебе всегда такую буду готовить, когда стану твоей женой. И детишек наших буду кормить.

Кандид понял, что он на самом деле проголодался, и сел перед земляным столом. Лава вскочила и моментально поставила перед ним чашу (тоже растительного происхождения), полную ароматной прохладной каши. Когда-то он морщился и воротил нос от этой каши, но теперь она казалась ему весьма аппетитной. И как микробиолог он понимал, что она очень богата витаминами, полезными бактериями и весьма полезна для здоровья. Вредные микроорганизмы погибали в процессе брожения. По его гипотезе, которую он собирался еще доказать, когда будет время. Благо на биостанции достаточно необходимых приборов.

— А себе? — сказал Кандид Лаве. — Я без тебя не буду.

— Сейчас, — улыбнулась она и быстро принесла свою чашку.

— А вы? — спросил Кандид у Старосты.

— Мы уже поели, — ответил он. — Разве вас дождешься… С голоду помрешь, пока вас дождешься. Гуляете все. Молодо-зелено… Ну, ешьте-ешьте, а я пойду лягу. Устал.

И староста скрылся в темном углу дома.

А Кандид с Лавой с аппетитом уплетали кашу и смотрели друг на друга, улыбаясь. Лава вдруг поверила, что все будет хорошо. Молчун вернется из этого дурацкого «поселка», так они называют страшную деревню на Чертовых Скалах, и она, наконец, станет его женой, а Нава останется только другом…

Кандиду же показалось, что он пришел домой. Бродил где-то, скитался и вот пришел, сел за стол… Стало спокойно. Эта женщина напротив так мило ему улыбается… Это же его жена!.. Да нет, еще не жена, но… Нет, рано!.. Он еще не пришел домой — только заскочил на минутку, но скоро придет окончательно. «А нужно ли мне уходить? — вдруг спросил он себя. Очень не хотелось ему уходить. — Только, чтобы вернуться, надо уйти, — выдал он себе сомнительную сентенцию. — Я должен увидеть поселок, проверить себя… Да и Наву с Ритой никак нельзя отпускать одних, хоть они и храбрятся»…