Тропой человека - Ник Ричмонд

– Что-то случилось с Даяной?

Эвелина сдавленно и утвердительно выругалась абсолютно несвойственным почтенной даме образом и в который раз вытерла глаза ладонью.

– Конечно, через пару дней Лиззи принесла и её. Старая мразь была уже окончательно не в себе – она всё твердила с безумными глазами, чтобы я приглядела за малышкой, «пока мама не вернётся», что всё будет хорошо… Девочка не дышала, не подавала никаких признаков жизни. Она была вся в порезах, в следах от уколов… в синяках. А когда я увидела, что её веки странно болтаются, и попыталась приоткрыть одно… её глаз не было. Куда они могли деться?! Я не могла даже думать об этом. Это была точка невозврата. Я поняла, что дальше будет хуже, и нужно что-то делать. Сомнений в том, что Элизабет делает нечто ужасное, больше не осталось. А я ничего не могла придумать, как ни старалась… Поэтому, когда к нам в очередной раз пришли Псы Окраин – я отдала им всех оставшихся детей. Чтобы у них был хоть какой-то шанс.

– Почему Тая осталась с Вами?

– В тот день она убежала и где-то спряталась, такое иногда бывает с ней… У неё есть свои особенности. Мы с ними работаем. В общем, мы никак не могли её найти, а время шло… Псы уехали без неё. Может, это ужасно, но иногда я ловлю себя на мысли, что рада этому… Потому что её присутствие оставило мне хоть какой-то смысл.

– Я понимаю, что ситуация была критической, но всё же… Почему Вы доверились этой банде?

Мадам Эвелина наклонилась к небольшой клумбе и некоторое время молчала, выдёргивая свежевзошедшие сорняки. Затем, аккуратно разровняв пальцами расчищенный участок дёрна, она отряхнула ладонь и сказала:

– Мне сложно выделить из всего произошедшего именно те чувства, что руководили мной в тот момент… Но сейчас я вспоминаю, как Отрава сказала, что она этого просто так не оставит. Что пошлёт своих лучших людей разобраться с Элизабет. Отомстить… – она поднялась на ноги, отряхнула подол и оглядела полянку, на которой они оказались. – И судя по тому, что вы нашли в том хранилище, я полагаю, она сдержала своё слово.

Верон посмотрел перед собой и увидел, что рядом с красивой и ровной овальной клумбой около метра длиной, которую так заботливо причёсывала Эвелина, располагалось ещё три, примерно такого же размера. Чуть поодаль – ещё две, затем ещё пять или шесть таких же. И ещё несколько групп за ними. Приглядевшись, он понял, что на всей поляне остались только узкие тропинки между рядами, кругами и вереницами этих аккуратных холмиков, усаженных цветами.

Внимательно посмотрев на застывшего зоолога, Эвелина негромко произнесла:

– Теперь Вы понимаете, Верон, почему я не смогу уйти вместе с вами? Потому что моё место здесь.

* * *

– Вы хотите сказать, что эта немощная старуха своими руками убила минимум троих крепких и вооружённых бандитов, целенаправленно пришедших за ней? Но как? – спросил Верон у хозяйки, входя в главное здание.

– Понятия не имею, но попытка выяснить это, как мы теперь знаем, может стоить человеку жизни. Поэтому не стоит задавать лишних вопросов – просто заберите детей и уходите, позаботьтесь о них, прошу Вас!

– Но куда мне их вести? Извините, к псам?

– Да, если не найдёте варианта получше! Конечно, эти люди вряд ли обучат их игре на фортепиано, рисованию и чтению, как это делала я… Но они расскажут им, как выжить.

– А как же Вы? Элизабет придёт за Вами…

– Ох, сейчас это волнует меня меньше всего.

– Я верю. Именно поэтому – понимая ваши чувства, – я замечу, что у Вас может быть информация о ней, которой нет больше ни у кого. Даже если мы сбежим, оставив Вас с ней один на один – нам неплохо было бы владеть максимумом информации о том, что несёт главную опасность в этой местности. Ведь она не остановится на достигнутом, Вы это понимаете?

Эвелина покорно вздохнула, опустив глаза.

– Я понимаю.

– Мы не должны позволить ей продолжить её дело. Но если мы ничего и не сможем сделать сами – нужно хотя бы передать эту информацию – и всю, какую сможем собрать, – тем, кто сможет.

– Вы правы. Я просто… На самом деле, ни в чём не уверена. И не хочу смущать Вас скудными домыслами. Но если основываться на том, что мне известно о её исследованиях… Я бы предположила, что она применяла их результаты на себе.

– Вы имеете ввиду, что она стала мутантом?

– Да, если говорить о генной инженерии. Особенно – если о технологиях синтов.

– Какие это могут быть мутации?

– Всё, что угодно. Конечно, на ум сразу приходят огромная физическая сила и такие показатели интеллектуального развития, для которых у нас не хватит шкалы. Но Элизабет, как и синты, работала и над изменением клеточных программ – энергообмена, синтеза, роста… Это сулит практически неисчерпаемые возможности, дай только время. Можно лишь гадать, чего она уже успела достичь, а чего ещё нет.

– Вы что-то из такого… видели своими глазами?

– Со стороны Элизабет или вообще? Потому что синты приходили к нам не раз за этот год. Они утащили всё, что смогли, и что имело хоть какую-то ценность: ионолёты, роботов, инструменты, всё оборудование из лабораторных классов… Всю технику. Я видела, как один из них руками вырвал из стены холодильник весом в сотню килограмм. Другой забрался на крышу и сломал антенный шест – тоже немаленький. Знаете, что он сделал потом? Спрыгнул вместе с ним на землю. И пошёл, как ни в чём не бывало. Помню, малыш Маршуд увидел, как синт ломает его любимую качель-улитку и бросился к нему… Уж не знаю, что им понадобилось от этой железяки, но бедный ребёнок получил удар такой силы, что отлетел на несколько метров и потерял сознание. Я не удержала его…

– Они забирали у вас еду?

– Им не очень-то нужна еда. Возможно, только поэтому мы ещё живы.

Войдя в главный зал, Верон и Эвелина услышали недовольный голос Таи:

– Ты что, ополоумел, что ли!?

– Я не специально! – недовольным, но виноватым тоном отвечал Айзек.

– Ну ты и чудак! – уперев руки в боки, покачала головой