Звезды без пощады - Александр Маслов

Палец дошел до роковой точки, за которой или грохот порохового заряда, или предательский щелчок. Мякушев опередил Лугина: из дальнего конца зала хищно затрещал АКС. Ничего не скажешь, молодец мент! Короткая очередь точняком, без разброса в рожу карем-кафравца. Какая оказия, у этих скотов кровь тоже красная! Лопнула лоскутами пупырчатая кожа, ошметки мяса уделали глянцевую плитку. И выпуклый глаз превратился в багровую дырень. Вроде пули 5,45, а с пятнадцати метров лупят не игрушечно. Кафр на мгновенье вскинул лапы-клешни, то ли обращаясь к звездным богам, то ли цепляясь за воздух. Так и рухнул, издав прощальное «хря!» и отшвырнув к стене блестящую трубку. Выстрел Черновола получился скорее контрольным.

Второй инопланетник заревел или заговорил на своем с таким не людским возмущением, что впору было заткнуть уши. И то не помогло бы: от его вопля пробирало до костей. Прежде чем Лугин, так и не стрельнувший в рослого, взял ревуна на прицел, тот задрал свой чудо-утюг. Здесь случилась жуткая дрянь: синеватый сгусток ударил в нишу, где затаился Черновол, с шипением прошелся по упакованным в пленку людям. Что случилось с ними, Сергей не видел из-за клубов густого дыма. А кафравец, не прекращая вопить, все шмалял, шмалал из «утюга» яркими плевками плазмы. Два или три ушли в простенок, проплавив на полметра пенолит. Худощавый, тот, что возмущался по заимствованию обреза, скатился на пол с прожженной спиной. Несколько человек, тех, что лежали в упаковках, пришли в себя, заорали, задергались, стараясь разорвать слои крепкой пленки. Но их истерику прекратили выстрелы кафравского оружия. В нишах на ближайшую пару минут разгулялся огненный ад.

Обрез все-таки оказался заряжен. Скорее всего, дробью. Первый заряд ударил ниже шеи инопланетника — в горб и не порвал поблескивающую ткань. Второй угодил в правую часть головы, превращая ее в кровавое месиво, но не пробив массивный череп кафра. И милиционер в этот раз сплоховал, потеряв цель из-за дыма, собравшегося в проходе. Короткая очередь АКС ушла к световому пятну. Еще два выстрела, и калаш заткнулся, выплюнув последнюю гильзу. Но ферс-кафравца зацепило. Иначе чего бы этот уродец припал на одно колено, уже не вопя, а похрюкивая? Только у него, раненного, дури вести стрельбу хватило. «Утюг» выпустил ослепительный сгусток в направлении, где затаился Кирилл Мякушев. Почти одновременно с верхней ниши загрохотал «Стечкин» Черновола. Жив Тарас, каким-то чудом уцелел в пламени, метавшемся по целлофановым упаковкам. Бац! Бац-бац! Тупые пистолетные пули только рвали мышцы на звериной морде.

Лугин, нащупав в кармане два патрона к обрезу. Схватил их влажными пальцами, но доставать передумал. Какой смысл опять дразнить космического тролля дробью? Даже если попадется жикан или добрая картечь, все равно ему, что в жопу клизма. Схватив в правую руку нож, мичман выскочил из укрытия. До инопланетника метров восемь, не больше. Всего дюжина быстрых длинных шагов. Вон черная, всклокоченная башка Тараса в клубах дыма. Наверное, у бородатого как и у милиционера кончились патроны. И чего так не вовремя, ведь в жирном магазине «Стечкина» их аж двадцать. Ну, давай Тарас, пальни еще разок — отвлеки неземного козла! Глаза Черновола с изумлением таращились на Сергея. И кафр уже поворачивал морду к нему. «Утюг» готов разродиться очередной порцией огненной смерти. Всего два прыжка. Или Денискин нож поможет, или всем кранты!

Когда сталь рассекла зеленовато-серую кожу, мичман жалел об одном: коротковато лезвие, на таких чудовищ, увы, не рассчитано. Еще один рывок, глубже, изо всех сил, чтобы вены-артерии щедро брызнули кровушкой. Удар лапы кафравца отбросил Сергея к трупу худощавого. Лицо едва не вошло в его прожаренную до ребер спину. Отвратительно воняло горелым мясом. Еще в ноздри лез едкий дым горящих пленок и пенолита. Но на все наплевать. Главное: что с инопланетником?

— Стоп всем! Забито — моя хреновина! — раздался вопль милиционера, выскочившего из укрытия.

Теперь понятно, что с инопланетником: сдох. Иначе бы хитрец-Кирюха не стал выбегать в проход. С маленьким глоточком радости, мичман ощутил, как снова болит плечо, ребра и ушибленные об пол губы.

— Ну, пострел! — добрым баском заметил сверху Тарас, и спрыгнул секундой позже, чем Мякушев добрался до ферс-кафравца. — Тогда труба моя, — он подошел к блестящей серебряно-золотым трубке с шишковатым расширением у конца. Обернувшись к Лугину, поинтересовался: — Не возражаешь, брат-головорез?

— Да похрену, — Сергей поднялся на ноги. Немного пошатывало. Видать, в падении крепко приложился башкой.

Из дальнего угла насторожено высунулся бледненький парнишка, тот, что назвался Володей Серафимцевым. За ним его белобрысый друг с «Вальтером» травматиком, не сделавшим ни одного выстрела. И военному свезло. Жив, хотя прятался в порядком пожженной плазмой нише. Китель его почернел от сажи и прогорел на рукаве, конечно, не от прямого попадания с «утюга» — от пламени хватившего пленочные упаковки. А худощавого, Ваньку и мужика в охотничьей разгрузке убило. Ваньку, так вообще сожгло наполовину. Это только что касалось, освобожденных из кафравского целлофана. Тех, что не успели распаковать, спалило почти всех. Особенно в крайних нишах, где пленка успела соединиться с одеждой. Ведь там только пепел и черный, оплавленный пенолит. Оно и понятно: ферс-кафравц шмалял из чудо-оружия в Мякушева и от души прошелся по полкам, примыкавшим к дальней стене.

Оглядев нож, Лугин стал на колено и тщательно оттер его от багряной жижи об штанину худощавого. Прости, мужик, сейчас не до маленьких человеческих приличий. Никто не знает, как все повернется через пять минут, и чем вообще закончится первая межзвездная прогулка для землян, после произошедшего здесь те же проклятые пять минут тому назад. Будет ли теперь для нас обещанный благословенный Фаргерт? Очень вряд ли. Пролилась первая кровь хозяев звездолета. Вот лежат они: два громадных трупа, изъеденных пулями, в которых наш страх, наша ненависть и наше бесконечное отчаянье. Двоих троллей правдами-неправдами завалили, теперь хозяева имеют право мстить. Возможно, уже скоро в местечке, названом Нововладимирском, наступит тот же огненный ад, который бушевал на полках с упакованными в пленку людьми. Только ад другого масштаба. И не полсотни, а тысячи, десятки тысяч переселенцев закончат свой путь, превратившись в черные косточки, затянутые спекшимся мясом. Виновными в таком беспределе следует считать нас. Только что оставалось нам делать? Смирно лежать в шелестящих пеленках и дожидаться своей участи: пока одежда на тебе не станет пузырчатой массой; пока ее не стряхнут в соседнем зале, и твое голое, висящее вниз головой тело, понесет в мясную рубку или черт его знает для какого еще употребления. С другой стороны, что мы знаем об инопланетянах, их настоящих замыслах? Вдруг, люди, завернутые здесь в кафравский целлофан, приготовлены вовсе не к смерти, а к каким-то необходимым медицинским процедурам? Может, каждый из них болен серьезной, пока непроявившейся болезнью, и кафравцы всего лишь хотели помочь? Их странноватый способ приготовления людей ко всяким процедурам мнится нам как нечто несусветно дикое и возмутительное. А вдруг это всего лишь их обычные приготовления, как в наших больницах переодевание в пижаму и тапочки? И если это так, то горе нам, пролившим первую кровь хозяев звездолета. В прочем, к чертовой матери такие мысли. Мы — люди, и чтобы совсем не сорвало башню, должны поднатужиться быть просто людьми.