"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Асприн Роберт Линн

— Тебе очень повезло, что ты все же сумел увернуться, — констатировала она, внимательно разглядывая рану. — Он запросто мог тебя изуродовать. У тебя останется рваный шрам.

Темные волосы Элис были взъерошены после постели, что придавало ей слегка диковатый вид, а в шелковом халате она казалась такой… грациозной, пожалуй. Жена Лэнгдона была высокой, почти шести футов ростом, отличалась поразительной красотой, но при определенных обстоятельствах могла выглядеть и довольно грозной — вообще-то такой она и выглядела прямо сейчас — из-за особого, пронзительного взгляда, прямо как у хищной птицы. Сент-Ив укорил себя за то, что отсутствовал он безрассудно долго, а потом задумался, что же на ней надето под халатом.

— Куда больше меня задела, — отозвался он, переводя разговор в более безопасное русло, — нелепая смерть похитителя альбомов. Я совершенно ее не хотел. Вообще на протяжении расследования я вел себя дурак дураком. И вся эта авантюра представляется мне неестественной, тщательно срежиссированной вплоть до момента смерти вора, выглядевшей жутковатой случайностью.

— Но все уже закончилось, если я правильно тебя поняла. Дело сделано.

— Да, сделано, так же как и меня сделали и отделали.

— Вот-вот. Сначала этот загадочный похититель альбомов, затем ты сам, а потом и тот тип с лопатой.

— Как ты сказала, я сам?

— Мне кажется, ты полез в туннель из чувства вины. У тебя не получилось раскрыть первое преступление, вдобавок ты корил себя, что из-за тебя все стало только хуже. И тогда для успокоения совести ты отправился в водосток, надеясь раскрыть второе преступление.

Какое-то время Лэнгдон молча обдумывал слова жены. Ее заключение представлялось вполне логичным, но равным образом и несправедливым. Все-таки мотивация поступков не такая уж и простая вещь.

— Тогда я полагал, будто схватить убийцу в моих силах. Нельзя было дать ему уйти.

— Весьма похвально. Но ты ведь говорил, что с тобой был Табби Фробишер. Что ж ты не позвал его в погоню за убийцей, за этим анархистом?

— Лично я не уверен, что анархисты как-то причастны к подрыву оранжереи, — попытался увильнуть Сент-Ив.

— Ой, да какая разница. Так ты не хотел беспокоить своего друга?

— Табби-то? Да нет, конечно. Он бы воспринял это как развлечение, ты ж его знаешь.

— Естественно, я его знаю. Меня удивляет, что ты сам позабыл о характере своего друга, когда отправился развлекаться в туннель в одиночку, — Элис швырнула тряпицу на стол, отступила назад и пристально воззрилась на мужа, и на этот раз не на рану на щеке, но прямо ему в глаза. Отводить взгляд было бы нечестно, а вот промолчать определенно стоило. — Когда в следующий раз тебе захочется повести себя как школьник и безрассудно броситься навстречу опасности, можешь не лезть в туннель, чтобы тебя там отделали лопатой. Я вполне способна устроить тебе подобную экзекуцию и дома.

Сент-Ив чуть не поперхнулся непрожеванным пирогом, но все же кивнул, надеясь, что его жест отразил твердое согласие.

— В Лондоне существует организация, коей случилось называться полицией, — продолжала Элис. — Судя по всему, данный факт тебе известен. Я точно помню, что не далее как пять минут назад ты упомянул о нахождении по меньшей мере одного сотрудника полиции на территории клуба сразу после взрыва. То есть ты его видел перед тем, как совершить свою безрассудную вылазку в туннель. Тебе случайно не пришло в голову, что полицейских тоже могла заинтересовать поимка преступника?

— Э-э… Мне показалось…

— А мне кажется, Лэнгдон, что мне не нужен мертвый муж, а твоим детям не нужен мертвый отец! Ты это можешь понять? Думаю, даже кошке достало бы мозгов усвоить это. По-моему, мышку поймать и то сложнее. Ты вовсе не обязан отдавать под суд каждого анархиста и похитителя художественных ценностей. Ты ведь знаешь, я горжусь твоей храбростью и готовностью пожертвовать собой, вот только… Ну ради бога, Лэнгдон!

— Конечно, конечно, — поспешил отозваться Сент-Ив. — Ты совершенно права, дорогая. — Он взял бокал, однако, к сожалению, оказавшийся пустым. И тут его озарило, что жена расстроена больше, нежели ему казалось поначалу, и безутешность ее не идет ни в какое сравнение с видимым гневом. Как бы она сейчас не расплакалась, испугался про себя Лэнгдон. Слезы, к счастью, были для Элис явлением редким, но лучше уж испытывать на себе ее ярость. Он внезапно ощутил себя опустошенным и разбитым. Жена продолжала пристально смотреть на Лэнгдона, покачивая головой, словно теперь его выходки ее умиляли. И в этот момент Сент-Ив понял, что опасность миновала. Больше она не будет уязвлять его самолюбие.

Элис наполнила его бокал элем из кувшина.

— Выпей. И иди-ка ты спать. Вид у тебя совсем разбитый.

— Еще одну минутку, дорогая. Вот, взгляни. — Лэнгдон принялся вытаскивать из карманов сюртука черенки бегоний. Ранее возможности предъявить добычу не подвернулось, но теперь, когда буря начала стихать, экзотические растения, возможно, помогут разогнать оставшиеся тучи. — Понятия не имею, что это за виды. Шортер недавно получил партию бегоний из Бразилии, так что это могут быть и они. Точнее, их кусочки, — он стал извлекать трофеи из карманов брюк, а потом открыл дорожную сумку, так и стоявшую рядом на полу, и достал из нее еще несколько растений. — Они усеяли всю лужайку, когда… — Лэнгдон внезапно осекся, вспомнив мертвого Шортера на траве. Его воодушевление разом угасло.

— Полежат здесь до утра, ничего с ними не станется, — проговорила Элис, раскладывая черенки возле раковины. — А теперь отправляйся в постель. Мне совершенно не нравится спать в ней одной.

III

АЙЛСФОРДСКИЙ ЧЕРЕП

Доктор Нарбондо, затаившись возле высокого склепа, наблюдал, как женщина, звали которую Мэри Истман, пересекла лужайку и ловко перебралась через ограду Айлсфордского кладбища. Даже при слабом лунном свете было заметно, что ее движения горделивы и полны сдерживаемого гнева — никакой тебе вороватости или страха, — словно у нее припасены для него резкие слова и она решительно вознамерилась высказать их после всех этих лет.

— Осторожнее только, не упади, — пробормотал Нарбондо, отмечая про себя, что Мэри все еще красива и волосы у нее совершенно не тронуты сединой и такие же рыжие, как и запечатлелись у него в памяти. Доктор вынырнул из густой тени и остановился подле края вскрытой могилы с небольшим надгробием.

Замерев возле разверстой ямы, женщина уставилась на него.

— Ну конечно, — заговорила она. — Я так и знала, что это будешь ты. Я молилась о твоей смерти, вот только молитвы мои остались без ответа. И теперь мне пришлось убедиться в этом.

— Молитвы и вправду неубедительны, Мэри. Вот плоть и кровь — эти вполне убедительны. — Нарбондо изобразил улыбку. Ночь выдалась теплой, воздух стоял свежий и сухой. В могиле стоял разбитый гроб с развороченными костями, среди которых недоставало черепа. У изголовья могилы высилась горка земли, скрывавшая основание надгробия. А за соседним памятником медленно остывало тело церковного сторожа в пропитанном кровью сюртуке. Деньги у Нарбондо старикашка взял более чем охотно, радуясь неожиданно свалившемуся на него богатству, наслаждаться которым ему, впрочем, довелось всего несколько секунд. Сегодня, до того, как будет принято окончательное решение, доктор не собирался демонстрировать Мэри ни труп сторожа, ни выкраденный в свое время из могилы череп, предусмотрительно прикрытый сейчас лоскутом ткани.

— Годы не пощадили тебя, — торжественно и с горечью произнесла женщина, предпочитая смотреть ему в глаза, нежели в могилу. — Вижу, ты обзавелся горбом, и поделом! То, что это каинова печать, так же верно, как и то, что я стою перед тобой.

— Годы вообще не ведают пощады, — отозвался доктор. — Да и все равно я никогда не прошу о ней. А вот твое замечание насчет горба меня разочаровало. К чему кидать камни в мой огород? На тебя не похоже, Мэри.

— Не похоже? Да что ты знаешь обо мне! И судить об этом ты точно не вправе!