"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард

– Отправляю машину прямо сейчас. Вы умеете делать непрямой массаж сердца?

– Да, – ответила Мэри. – Но его уже делают, и… Да, я же не сказала сразу. Мужчина с сердечным приступом – неандерталец.

– Мэм, ложный вызов «Скорой» – серьёзное преступление…

– Я не шучу! – рявкнула Мэри. – Я звоню из «Синерджи Груп», это правительственная организация, и у нас работают неандертальцы.

Понтер продолжал надавливать Лонвесу на грудь. Адекор тем временем открыл его медицинский пояс и теперь вспрыскивал что-то Лонвесу в шею с помощью газового инъектора.

– Скажите ваше имя, пожалуйста, – сказала оператор.

– «Скорая» уже выехала? Вы её уже выслали?

– Да, мэм. Она уже едет. Скажите мне ваше имя.

– Мэри Н. Воган. – Она продиктовала по буквам. – Я генетик.

– Сколько лет пациенту, мисс Воган?

– Сто восемь – и нет, я не шучу. Это Лонвес Троб, один из неандертальцев, что месяц назад были в ООН.

В дверях появился Стэн Расмуссен, эксперт по геополитике, работавший дальше по коридору. Мэри прикрыла трубку рукой и быстро сказала ему:

– У Лонвеса Троба сердечный приступ. Найдите Джока!

Расмуссен кивнул и исчез.

– Я переключаю вас на парамедиков, – сказала оператор.

Мгновение спустя заговорил другой женский голос:

– Мы в пяти минутах от вас. Вы можете описать состояние пациента?

– Нет, – ответила Мэри, – но я могу спросить его компаньона. – Она подхватила телефонный аппарат и перенесла его через комнату, поставив рядом с Лонвесом. Потом проговорила, обращаясь к его импланту: – Переключитесь на английский и отвечайте на все вопросы, которые вам зададут. Помощь уже идёт…

Глава 35

И всё же некоторые из нас останутся на Марсе насовсем. По страницам научной и научно-фантастической литературы уже давно кочует идея терраформирования Марса – превращения его в похожую на Землю планету путём обогащения его атмосферы и высвобождения замороженной воды, что должно сделать его более пригодным для жизни людей…

Джок, Понтер и Адекор отправились в Мемориальный госпиталь Стронга вместе с так и не пришедшим в сознание Лонвесом Тробом. Мэри ничем не могла быть полезна, так что, по настоянию Джока, она осталась в «Синерджи».

У Мэри ушёл почти час на то, чтобы успокоиться и вернуться к работе, но когда ей это, наконец, удалось… вся её работа пошла прахом.

Один из друзей Мэри в Йоркском университете был яростным проповедником Линукса – пытался убедить всех и каждого на факультете генетики в том, что им нужно отказаться от Windows и перейти на операционную систему с открытым кодом. Мэри предпочитала держаться подальше от компьютерных войн – ей удавалось держать нейтралитет и раньше, в пору войн «Макинтошей» против PC, но каждый раз, как Windows на её компьютере показывала синий экран смерти, она задумывалась о том, не перейти ли ей в стан линуксоидов.

И сейчас это случилось снова, во второй раз за день. Мэри совершила трёхпальцевый ритуал, но когда по прошествии близкого к бесконечности времени система, наконец, перезагрузилась, она наотрез отказалась восстанавливать сетевое подключение.

Мэри вздохнула. Было семь вчера, но просто отправиться домой она не могла: ей нужно дождаться, пока Понтер с Адекором вернутся из больницы, чтобы отвезти их обратно в Бристоль-Харбор.

Конечно, в штаб-квартире «Синерджи Груп» есть множество других компьютеров, но…

У Джока в кабинете было модное аэроновское кресло, про которые она читала в каталоге Sharper Image. Реклама обещала суперкомфортабельный эргономический рай. Конечно, он, вероятно, подогнал его высоту и наклон под своё долговязое тело, но всё же, работая в директорском кабинете, она могла бы опробовать директорское кресло.

Мэри поднялась и направилась на первый этаж по лестнице, укрытой бордовым ковром. Дверь в кабинет была широко распахнута, и Мэри вошла. У Джока было огромное окно-эркер, выходящее на юг, на пристань для яхт.

Она подошла к директорскому суперкреслу – воронёный металл и пластик, спинка из чёрной мелкой сетки, якобы позволяющей спине сидящего дышать. Чувствуя себя проказничающей школьницей, она опустилась в кресло и откинулась назад.

Бог ты мой, подумала она. В кои-то веки продукт, про который реклама не врёт! Кресло было удобно сверх всякой меры. Она упёрлась ногами в пол, покрутив его вправо и влево. Мэри знала, что аэроны стóят, как самолёты, но она должна заполучить такое же для себя…

Понежившись в кресле ещё пару минут, она принялась за работу. Компьютер Джока, который, узнав о приступе Лонвеса Троба, покинул кабинет в большой спешке, всё ещё был подключён к сети под его именем. Мэри предполагала, что её пароль должен сработать и с этой машины, но не была в этом уверена, так что решила ничего по возможности не трогать и продолжить свою работу в сеансе Джока. Она открыла на сервере папку «Неандертальская генетика» и…

Брови Мэри взлетели вверх. Она проводила бóльшую часть времени в этой папке, но сейчас в ней были две иконки, которых она раньше не видела. Мэри занервничала: она редко забывала сохраняться, однако, возможно, падение операционки на её компьютере наверху поломало файловую систему рабочей папки.

Решив проверить это, она кликнула на одну из незнакомых ей иконок – та выглядела как красно-чёрная двойная спираль. Мэри знала большинство используемых в генетике прикладных программ и могла узнать их иконки, но эту видела впервые.

Через мгновение открылось окно. В его заголовке значилось USAMRIID Geneplex – Surfaris, а под ним появился экран, заполненный текстом и формулами. Акроним USAMRIID довольно часто появлялся в литературе по генетике: он означал «Институт медицинских исследований инфекционных заболеваний Армии США»[1255]. Geneplex – это, очевидно, название программы. Но вот про Surfaris Мэри не могла ничего сказать.

И всё же она пробежала глазами содержимое окна. Оно оказалось совершенно потрясающим. В ходе одной из первых её работ здесь, в «Синерджи», она пыталась использовать явление «подсчёта кворума» у бактерий, чтобы узнать, сколько на самом деле присутствует пар хромосом – двадцать три или двадцать четыре. Но не получилось. Во-первых, механизм кворума, похоже, не способен настолько точно различать количество. Во-вторых, хромосомы выделяются из хроматина только во время митоза, который, разумеется, никак не является нормальным состоянием клетки.

Но у Джока, по-видимому, был ещё кто-то, кто работал над этой проблемой, и этот генетик разработал гораздо более простую методику. У глексенов предковые хромосомы два и три слились, образовав гораздо более длинную хромосому. Гены, которые раньше располагались на краю хромосомы два, теперь примыкали к генам начала хромосомы три где-то посередине новой комбинированной хромосомы.

Те же самые гены присутствовали и у неандертальцев, только у них они друг к другу не примыкали. У них за последним геном второй хромосомы следовал теломер – своего рода шапочка из «мусорной» ДНК, единственная задача которой – защищать край хромосомы, как пластиковая штучка на конце обувного шнурка. Точно так же перед первым геном третьей хромосомы находится другой теломер – протектор начального края хромосомы. Так что у неандертальцев будет присутствовать такая последовательность:

На конце второй хромосомы:

…[другие гены][ген альфа][теломер]

В начале третьей хромосомы:

[теломер][ген бета][другие гены]…

Этих последовательностей не будет нигде в глексенской ДНК. Вместо этого в глексенской ДНК в миллионах базовых пар от теломера встретится такая последовательность, в свою очередь, совершенно отсутствующая в ДНК неандертальцев:

…[другие гены][ген альфа][ген бета][другие гены]…