Реймунд Стург. Лабиринт верности (СИ) - Чуринов Владимир

— Я не сомневаюсь, мастер, что вы понимаете толк в любви мальчиков и мужчин. Для скольких Магов Небесного Копья вы послужили своей крепкой задницей, прежде чем получить титул? Или вы предпочитали трахать саму Инессу? Или она вас? Я слышал, в Амилании есть такие приспособления… — успешно подавляя ярость, начал магистр.

Удар попал в точку, но эффект был не столь ожидаемым, и уж явно не таким, какого желал Мордред.

— К черту! — маг воздуха перевернул стол, его друзья расступились, став справа и слева от него, лазурный плащ взметнулся, небесный хитон затрепетал. — Я вызываю тебя! Выходи на бой, старый замшелый огненный педераст!

«Смелый щенок. Но здесь их всего трое. Зато множество магов вокруг могут потом донести о результатах поединка своим господам и покровителям. И говорил он слишком гладко, бил прямо в точку — как будто заранее готовился. Это ловушка абсолютно точно. К тому же, этот сопляк никогда не был известен как хороший боец. Флотоводец — может быть, но не боец. Меня подставляют».

— Поднимите мебель и сядьте, юноша, — с рокотом в голосе ответил магистр. — Найдите свои пеленки и закутайтесь в них обратно, чтобы не позориться куцыми телесами и еще более куцыми способностями. Я давил магов посильнее вас, когда вы еще сосали материнскую грудь и пускали ветры. Впрочем, второе вы и сейчас делаете. Я дам вам время одуматься и устыдиться — до конца сессии Совета. Если его милость Маг Лазурных Берегов не устыдится и не придет просить прощения, мы решим это дело боем, — Мордреда окружили горящие воины — их доспехи пылали, а наконечники копий раскалились. — А покамест прощай.

Провожаемым взглядом, полным бессильной ярости и злобы, Синее Пламя покинул ресторан.

«Это произошло не просто так. На меня кто-то нацелился, я чувствую, как сжимается кольцо неприятелей. Кому-то достаточно могущественному и столь же опасному очень нужна моя смерть, он даже решил натравить на меня Школу Воздуха. Но кто? Принц Полудня? Краснолицый? Может быть, мой друг Красный Бык решил подняться повыше? Школа смерти прознала о ключе? Кто же, кто же, кто же?! Нужно быть очень осторожным и выверять каждый шаг — я вошел на лед весной и только от меня зависит, сумею ли я с него выбраться».

Здесь куют… Нет, не куют. Артефакты собирают

Следующим пунктом его дневных дел был визит в мастерскую артефактов, принадлежащую Школе Огня, вернее, лично семье Синего Пламени, главой которой и носителем родового прозвища стал Мордред после смерти отца. Вопреки расхожему мнению, маги не живут дольше людей, разве что маги из Школы Жизни, и то не сильно. Иногда они могут продлевать свою молодость, но это тоже укорачивает жизнь.

Мастерская была на вид всего лишь небольшим особнячком, расположенным в одном из благополучных, не принадлежащих ни одной из школ, районов города. Такое расположение привлекало к этому прибыльному местечку меньше нежелательного внимания. Физическая расправа с конкурентами и их предприятиями была довольно распространена в среде магов. Всегда чужими неизвестными руками, само собой.

В особняке — двухэтажном здании на двадцать комнат, часть из которых была объединена, с двускатной крышей и резными украшениями фасада, Главу Школы Огня принял мэтр Гроссини. Это был сухой, подтянутый и невысокий старичок в просторной белой рубахе из плотной ткани, кожаном переднике, суконных коричневых брюках и со сложным устройством из различных, в том числе магических, линз на голове. Он был мастером-артефактором этой мастерской.

— Приветствую вас, господин магистр, — сказал он дребезжащим, но сильным голосом. — Прошу, проходите, проведу вам экскурсию, а там и до заказа доберемся.

— Благодарю, мэтр, — взяв с собой лишь двух горящих — артефактор был давним другом семьи Мордреда и за свою безопасность в стенах особняка маг огня волновался меньше, — Синее Пламя вошел внутрь и тут же оказался в обители чудес.

Артефакторы по большей части магами не были. Не были они и колдунами, хотя многие из них и обладали дополнительными навыками для облегчения труда. Их работу можно было назвать ремеслом, но, скорее, искусством. Как и зельевары-алхимики, они добивались удивительных результатов, соединяя и обрабатывая особым образом различные уникальные компоненты. Если маг работает с энергией нематериального пространства, воплощая ее в реальном мире, а колдун сочетает свои познания заклинаний и ритуалов с множеством геомантических природных факторов, создавая энергию из взаимосвязи сложных природных процессов, то артефакторы пользовались иными методами. Они использовали редкие вещества и материалы, обладающие собственными скрытыми свойствами и по-разному проявляющими их в сочетании с другими подобными веществами.

Создание артефактов — сложная и многогранная наука в теории и искусство, требующее творческого подхода, на практике.

Самые примитивные артефакты, называвшиеся самими мастерами «ложными», создавались из элементов, заряженных энергией магом или колдуном. Например, если навесить на меч колдовской амулет, защищающий хозяина от стали, то меч сам начнет блокировать чужие удары. А если заряженный магией огня свиток, то меч начнет нагреваться. Были ложные артефакты, полностью исполненные магами или колдунами — например, мечи с нанесенными на них рунами имели много полезных свойств, или же жезлы, заряженные магией льда, замораживающие противника. Но у всех подобного рода предметов был один минус — они требовали подзарядки, руны стирались или утрачивали силу, ткань рвалась, нарушая колдовской узор, магический заряд заканчивался. А для подзарядки требовался соответствующий специалист. В общем, по мнению артефакторов это были дешевки.

Но для кустарной работы, если клиенту требовалась срочность, а не качество, в особняке Гроссини имелись целые комнаты, заставленные стеллажами с колдовскими амулетами и магическими свитками, шаманской тканью и жезлами, зачарованным оружием и сферами стихий. В этих комнатах работали подмастерья, создавая из этих элементов «одноразовые артефакты».

Преимуществом же артефактов «истинных» была неисчерпаемость — они работали везде и всегда. Иногда они накапливали энергетический заряд, который можно было затем расходовать и ждать «перезарядки». Иногда эффект был постоянным. Элементов, используемых в истинных артефактах, было не счесть. Из ржавых мечей, добытых с полей великих сражений, получалось при переплавке оружие, наносящее незаживающие раны. Рог единорога был смертелен для нежити и нечисти и имел много иных полезных свойств. Драконья чешуя, правильным образом обработанная, многократно усиливала прочность доспеха (при этом из самой драконьей чешуи доспехи получались немногим лучше, чем из кости). Кровь ифрита, добавленная в расплав, заставляла оружие и доспехи пылать, а добавление шерсти оборотня делало огонь безопасным для носителя. Эти элементы можно было сочетать. При правильном сочетании получались истинно великие артефакты, обладающие сразу множеством свойств.

Фокусы магов тоже были артефактами, правда, исчерпаемыми, но это дело особое. Драгоценные камни, чтобы зарядить необходимой стихийной энергией, выдерживали в особых растворах или сочетали с какими-либо особыми элементами. Например, для создания фокуса магии смерти подходил оникс, выдержанный в крови вампира или с каплей вампирской крови внутри.

Создание любых артефактов требовало времени и редких элементов, поэтому они были дороги и относительно немногочисленны. Латные перчатки Мордреда, например, четверо мастеров-артефакторов делали на протяжении десяти лет по заказу его отца, а за их цену можно было нанять небольшую армию.

Мастер-Артефактор показал Синему Пламени свои небольшие владения — подмастерья готовили материалы, артефакторы трудились над простыми проектами, мастера создавали шедевры. Искусство артефактора требовало большого терпения. Наконец, мэтр Гроссини, уже за чашкой кофе в гостиной, где на стеллажах и полках шкафов лежали предметы дороже своего веса в золоте, протянул Мордреду небольшую шкатулку с изящной инкрустацией в виде огненных цветков.