На пороге - Юрий Никитин

Один из омоновцев забрал у Андрея пистолет, вдвоем подхватили его, уже со скованными за спиной руками. Ингрид повернулась ко мне, рассерженная еще больше из-за того, что я что-то успел понять раньше, чем она.

– След потерян?

– Напротив, – ответил я. – Теперь искать можно от Андрея, а он… да, встречался с теми, кто… под подозрением тоже.

– Совпадение? – спросила она.

– Возможно, – согласился я. – Но не тогда, когда на его счет падает сто тысяч долларов неизвестно откуда. Вернемся в офис, покажу. Согласись, примерно столько бы и ты заплатила за крышу со стороны полиции… или согласилась бы на такую сумму, чтобы крышевать…

– Заткнись, – сказала она резко. – Если нащупал какой-то след, едем сейчас же.

– Зови свою полицейскую, – согласился я. – Люблю мчаться с мигалкой. Все-таки попрошусь в полицию.

Она сказала зло:

– Так тебя и возьмут!

– Доктора наук? – спросил я изумленно. – Еще и ефрейтора дадут!.. У тебя какой чин?

– У нас не чины, а звания. Я лейтенант. Старший!

Я оглядел ее хозяйски.

– Ладно, согласен на лейтенантку.

С воем сирены перед распахнутой дверью остановилась «Скорая», двое вбежали с носилками, третий с чемоданчиком врача.

Молчаливый омоновец начал поднимать раненого рыжего друга, вместе переложили на носилки, а мы с Ингрид вышли из здания на свежий воздух и легкий ветерок.

– Не сомневаюсь, – сказал я, – что главный гад сумел уйти… если он, конечно, здесь был. Но кто-то важный ушел. Андрей хоть и послал спецназ, но явно не к тому выходу.

Она прошипела зло:

– Что теперь?

– Теперь главного гада точно возьмем, – ответил я. – А Андрей уже никого не предупредит… Части головоломки складываются. Потом объясню. Во всяком случае, теперь никто не предупредит и не пошлет по ложному следу. Давай быстрее в машину!

Через двадцать минут впереди и слева от дороги появился и начал вырастать солидный восьмиэтажный дом, выстроен недавно, но под старину, расположен в охраняемой зоне.

Я оглянулся, «Скорая» увезла раненого, остальные трое омоновцев плотно сжаты за нашими спинами на заднем сиденье, хотя их автомобиль держится за нами неотступно, повторяя каждое движение.

Ингрид гнала машину, как пушечное ядро, я слышал за спиной одобрительные реплики, дескать, сразу видно, не блондинка, это настоящая женщина, слон, а не женщина, любого порвет…

Дорогу к дому перегородила высокая стена с металлическими прутьями в стиле старинных копий, автомобиль подлетел к каменным воротам и в негодовании остановился перед шлагбаумом.

Из будочки неспешно вышел парень в пятнистой форме и при кобуре.

– К кому?

– Мальчик, – поинтересовалась Ингрид, – ты хоть понимаешь, кто приехал? Придется проверить твою лицензию.

Парень в испуге метнулся в свой домик, один из спецназа зашел за ним следом и бдительно смотрел, чтобы тот открыл дорогу и никаких кнопок больше не касался.

Во дворе ничего лишнего, везде асфальт, здесь еще город, а не. Машина моментально пролетела к подъезду.

Ингрид буркнула:

– В таких домах вместо бабки-консьержки уже кто-то с автоматом. Идите за мной, вперед не вырывайтесь.

Мы с омоновцами взбежали по ступенькам, входная дверь массивная, изготовленная по индивидуальному заказу, даже с узором по краям, а ручка выполнена в виде горбатого дракона.

Ингрид протянула руку к коробочке с цифрами, я перехватил ее за кисть.

– Стоп. Ты знаешь номер нужной квартиры?

Она бросила в мою сторону злой взгляд.

– Нет. Но консьерж знает.

– Не стоит, – сказал я. – Погоди, тут все просто.

Я потянул за ручку, дверь открылась. Рот распахнула не только Ингрид, но и спецназовцы покачали головами.

– Ты, – проговорила она, – знал?

– Просто забыли захлопнуть, – пояснил я невинным голосом. – Проходите…

Ошеломленные, они послушно вошли, я переступил порог за ними следом. Дверь за нами захлопнулась с неприятным металлическим лязгом, словно бронированные ворота тюрьмы для особо опасных.

Охранник сперва высунул голову, не поверив, что кто-то вошел вот так просто, выскочил в подъезд, но моментально присмирел, увидев за Ингрид и мною дюжих спецназовцев в их бронекостюмах и с автоматами в руках на изготовку.

– Я слушаю, – проговорил он встревоженно.

– Слушай, – разрешила Ингрид, – а мы пока пошли.

Лифт моментально и бесшумно поднял на восьмой этаж, я успел подумать, что во мне тоже живет, видимо, потенциальный снайпер и гангстер, инстинктивно предпочитаю верхние этажи, с них так удобно выскакивать на крышу, стрелять во всяких там двуногих, а оттуда удирать на вертолете.

Ингрид подбежала к двери с номером пятьдесят восемь, протянула руку к кнопке звонка, но вдруг оглянулась на меня.

– Может быть, – сказала она желчно, – и здесь забыли закрыть?.. Попробуешь открыть?

Я посмотрел на дверь, перевел взгляд на Ингрид.

– А в чем проблема? Дверь в самом деле не заперта. Такую не выбьешь, открывается на себя, просто потяни, если сумеешь, за ручку…

Она нахмурилась, взялась за ручку двери, я успел увидеть на ее лице растерянное выражение, в самом деле оказалось не заперто, но в следующее мгновение скользнула в щель, а за нею вошли, как терминаторы, и все три спецназовца.

Я вошел последним, интеллектуалу это беганье и стрелянье претит, я рожден для научного поиска, взлета мысли, скорее бы в сингулярность, подальше от этой первобытной, хоть и временами приятной, как выяснилось, дикости убивания один другого.

Доносится громкая музыка модного ансамбля, все трое, ступая неслышно, прошли из прихожей в комнату. Длинный диван к нам повернут спинкой, на экране прямо перед ним мечутся в стремительном танце полуголые девки.

Я не стал смотреть, кто там наслаждается музыкой и зрелищем, потихоньку отступил, уже охватив все взглядом и увидев больше, чем ожидал.

Дверь на площадку отворилась бесшумно. Я огляделся, на площадку выходят двери четырех квартир, двери нестандартные, но одинаковые. Уже их нестандартность вызывает вопрос, вряд ли четыре хозяина скинулись на одинаковые двери, скажем, ради дешевизны закупки оптом и установки. Все заселяются в разное время, и все тут же меняют стандартную дверь на свою индивидуальную, на которую устанавливают замок во своему выбору.

Чувство всесилия почти пьянит, раздражает только слабость тела. Мысль носится быстрее, чем фотоны в квантовом компьютере, но тело двигается, будто я черепаха, пролежавшая в леднике сто тысяч лет, и только-только оттаивает.

Электронный замок только ощутил приближение моей руки, как тут же втянул штыри в пазы, как улитка рожки. Я потянул дверь на себя, поехали медленно, величаво, давая мне возможность тоже войти с достоинством и неспешностью человека с весом.

Прихожая обставлена со сдержанным шиком, богатство не бросается в глаза, даже зеркало во всю стену от пола и до потолка всего лишь зеркало, а не произведение искусства. Мебель в гостиной выглядит подчеркнуто сдержанной, как если бы аристократ встретился с бывшими одноклассниками из народа и старался держаться, как они.

Я сделал пару шагов, ощутил опасность, но повернуться не успел. В затылок уперлось холодное и твердое. Я застыл, а злой голос громыхнул над ухом:

– Не двигаться!..

– Да не двигаюсь, – прошептал я, едва-едва шевеля губами, – совсем не двигаюсь…

– Повернись, – велел он.

Очень медленно я повернулся. Крепкий мужик отступил на два шага, словно я теперь, когда вижу его руки, ухвачу за кисть с пистолетом, выверну и отберу оружие.

Высокий и крепкий, широкие плечи и массивная голова, настоящий боец, таких тренировать для спецназа и прочих служб легко, уже приходят подготовленные улицей и местными разборками.

Я стою смирно, а он смерил меня испытующим взглядом, моментально оценив рост, тонкие руки, впалую грудь и перепуганный взгляд.

– Кто такой?

– Владимир Лавронов, – пролепетал я. – Доктор наук, работаю в Научном центре Мацанюка в отделении нейрохирургии, откуда украли двенадцать миллионов… Меня таскают с собой, как подозреваемого. С ума сойти! Я и бутерброда не украду со стола коллеги… Не подумайте, что такой правильный, но либо уроню, либо сам упаду!

Он хохотнул, но взгляд оставался жестким. Оставив пистолет в одной руке, он открыл на столешнице планшет, потыкал пальцем, всмотрелся.

– Как, говоришь… Ага, нашел… Ого, работаешь над продлением жизни?.. Сочувствую, парень, но свою жизнь ты продлишь вряд ли…

– Ой, – сказал я пугливо, – что случилось?

– Наш босс, – ответил он, – он не любит…

– Чего?

Он жестко ухмыльнулся.

– Пленных не любит. Что с ними делать, не знаешь?.. За нами нет тыловых частей с концлагерями. Сволочь он все-таки. Не любит он, а зачищать нам.

Я сказал дрожащим голосом:

– А что такое «зачищать»?

Он хохотнул.

– И полицейские тоже сволочи. Зачем потащили за собой доктора наук? Он же таких денег стоит… Страна учила его, учила, а тут… Где они сейчас?