Фантастика 2025-52 - Борис Владимирович Романовский

- Что вы чувствовали в полёте?

- Перегрузки, невесомость. Удовлетворение, что сложнейшая аппаратура работает в штатном режиме. А самое главное – что мечта осуществляется, не только моя, но и миллионов наших граждан, верящих, что советские наука и техника опережают западных конкурентов, - я на секунду задумался, выходя за пределы заготовок, но всё же добавил: - Не так давно звучал лозунг «догнать и перегнать Америку». Теперь пусть американцы пробуют догнать, гм, если, конечно, у них что-то получится.

По залу пронёсся смешок.

- Вы сомневаетесь?

- Я не сомневаюсь, что американцы станут двигаться вперёд. Но мы устремимся дальше намного быстрее. Мой полёт – только самое начало советского завоевания космоса.

- Что бы вы хотели сказать нашим телезрителям? – включился тележурналист.

- Я попрошу у них прощенья, что пока обращусь только к одному телезрителю СССР – моей жене. Аллочка! Я вернулся на Землю, бодр, здоров и очень скучаю, скоро буду дома. Обними за меня доченьку.

Режиссёр передачи показал большой палец. Если он думал, что это наигранное, то ошибался.

Пинг-понг в вопросы-ответы продолжался ещё с полчаса, наконец, один из местных репортёров спросил, что бы я ещё хотел увидеть в Свердловске до отлёта в Москву. Каманин, следивший за конференцией из-за кулис, сам он пока оставался непубличным, вряд ли ожидал от меня экспромта. Зря.

- Товарищи предупредили, что улетать завтра утром, много не увижу, да и меня тоже – мало кто. Приеду в следующий раз, наверстаем. Дорогие свердловчане! А давайте вечером устроим футбольный турнир? Сборная военных авиаторов против, например, студентов или рабочих. Если лётчики окажут мне честь, с удовольствием сыграю в нападении.

Да, всех застал врасплох. Представляю, какая поднялась суматоха!

Каманин тут же меня взгрел, как только я вышел из-под софитов.

- Что за самодеятельность, майор?

- Необходимость, Николай Петрович. Слухи, что меня привезли в Свердловск накачанного спиртом, непременно по народу расползутся. Сарафанному радио на роток не накинешь платок. А раз космонавт носится с мячом по полю – лучшее доказательство, что я в норме.

- Выдержишь?

- Не сомневайтесь.

Начали часов в восемь на крытой и не слишком большой площадке, рассчитанной на волейбол или баскетбол, потому зрителей пустили какую-то сотню, команды играли в усечённых составах. Главными зрителями были, конечно, операторы за камерами.

Я сразу понял, что мне подкинули парней из команды мастеров-профессионалов, пусть не высшая лига, а какой-то второй дивизион, тем не менее. Против нас вышли несыгранные студенты, их бы раскатали и без меня. Но поскольку игра явно планировалась как постановочная, к тому же не фиксировались офсайды, мне поручили метаться у ворот соперников, вся команда трудилась, чтоб обеспечить голевую передачу. Поскольку и в училище, и в части, и в отряде космонавтов гонял мяч регулярно, без проблем избавлялся от опеки и бил в сетку, два раза – результативно, причём один заколотил головой в прыжке. Наверно, приезд Пеле в лучшие годы так нигде не возбуждал публику. Мы выиграли 4:1, меня качали, скандировали «Юрий! Юрий! Юрий!»

Жизнь удалась. Даже Каманин не пытался ни в чём упрекать, когда поднялись на борт спецрейса.

Это был трудяга Ил-18, мой любимый аэроплан той эпохи, куда более надёжный и верный, чем претенциозный реактивный Ту-104. Пока летели, симпатичная девушка-сержант пришила мне на шинель майорские погоны, на китель как-то не успели. Во Внуково я торжественно шлёпал один-одинёшенек по красной дорожке, раскатанной до трапа, Каманин и его свита, скорее моя свита, остались терпеливо ожидать в самолёте. На противоположном конце дорожки лучезарно светился Никита Сергеевич. Он не лез целоваться в брежневско-голубой манере, только крепко стиснул и вдруг спросил:

- С самим Первым секретарём обнимаешься, а глаза в сторону косишь. Чего там увидел?

Во какой подозрительный... Боковым зрением засёк!

- Так жена с дочкой, дорогой Никита Сергеевич. Вы для космонавтов – отец родной. Но и они, сами поймите, не чужие.

Я знал, что кукурузный вождь легко тает под напором лести. Он сам подвёл меня к Алле, державшей Ксюху на руках и моментально передавшей мне дочку, с этим ценным грузом на руках я повернулся к телекамерам и помахал рукой. Потом достал зайца из глубин шинели и протянул дочке, шепнув: он помогал мне в космосе.

Не знаю, что и как поняла кроха, но принялась размахивать игрушкой в воздухе, вызывая всеобщее умиление и радостные крики.

- Я с Ксюшей едва не упала, - жаловалась Алла много позже.

Оказывается, какой-то стилюшник, подготавливая супругу первого космонавта к презентации, оформил её по последней парижской моде: макияж, причёска, пальто и, наконец, туфли на каблуке сантиметров десять. Отвыкшая носить подобную обувь при муже-коротышке, Алла и без дочки на руках чувствовала себя как в шторм на палубе, возвышаясь над нами с Хрущёвым едва ли не на голову.

Глава 15

15

Понеслось словно санки с горы…

Отныне я – Герой Советского Союза, лётчик-космонавт СССР, обладатель автомобиля «Волга-21» и перспективы скорого переезда в четырёхкомнатную квартиру, а также курсант-заочник Академии имени Жуковского. Повод для разгуляева на месяц, а то и два, забив на всё остальное, народному герою позволительно.

Каково же было удивление Сергея Павловича, когда на следующее утро после прилёта в Москву я отловил его в НИИ авиации и космонавтики.

- Майор Гагарин для дальнейшего прохождения службы прибыл! Товарищ Главный, когда летим на Луну?

Он посмотрел на меня так, будто явился к нему с этим вопросом в забой на колымском золотом прииске.

- Ты кого и куда торопишь? А, плевать! Юра, иди ко мне.

Мы обнялись. Мой организм тискали в эти дни во много раз больше, чем всю предшествующую жизнь. Но эти объятия были много дороже, чем, скажем, генсековские.

В истекшие сутки меня, кажется, пыталась обнять и облобызать вся страна, её охватило настоящее безумие. Когда из аэропорта мою персону провезли через Москву в открытой «чайке», на улицы высыпала едва ли не половина населения столицы, наверно, с областью в придачу. Смутно помню народное ликование в прошлой жизни, мне было семнадцать, в Калинине тогда сорвались в Москву десятки тысяч в надежде глянуть на живого первопроходца космоса, и вот я оказался на его месте.

Хотелось зачерпнуть это советское счастье двумя руками и принести Главному, не просто так называвшемуся по должности, а главному человеку, обеспечившему старт «Востока-1» и благополучное возвращение домой,